Я только моргаю часто-часто и смотрю ему вслед. Боже. Всё опять пошло не так!

Не клеится у нас, хоть ты тресни, и ничего с этим не сделать! Прикусываю до боли щёку. Так, стоп, рано киснуть, есть ещё кое-что!

— Где моя мама? — кричу ему вслед. — Я хочу увидеть её. Пожалуйста.

Роланд замирает в дверях всего на секунду. Слегка поворачивает голову, и мне смутно видится сухой кивок. После этого он выходит прочь и плотно прикрывает за собой дверь.

А я подхожу к подоконнику с Ленардом на руках. Задумчиво вращаю в пальцах бутылёк с зеленоватым зельем, золотистые прожилки которого искрятся в стыдливом рассветном солнце.

Я так и не приняла его тогда, не до этого было. Один глоток уже не спасёт, но весь бутылёк целиком — вполне. А потом Роланд подыщет варианты, чтобы нам с ним не быть вместе.

Смотрю на зелье, на Ленарда, на золотистый диск солнца, выползающий из-за черепичных крыш домишек. Новый день. Рассвет новой жизни и нового дня.

Что он готовит нам? Я не знаю наверняка. Но точно знаю, что как раньше уже не будет.

16

Игнорирую блюдо с наливными зелёными яблочками и тарелку с алой клубникой. Утаскиваю, одно за другим, хрустящее сладкое печенье из хрустальной вазочки.

Запиваю кислым красным чаем без грамма сахара.

Матушка хмурится:

— А он что?

Коршуном следит за каждой моей печенькой, но пока что молчит.

— Сказал, что подыщет варианты и сообщит о них дополнительно."

"Тянусь к вазочке, но на этот раз не успеваю — та отъезжает на дальний край стола, а меня окружают блюдо с яблоками и тарелка с клубникой.

— Хватит с тебя мучного! — ворчит матушка, как и полтора года назад.

Ничего не изменилось. Качаю головой и прячу улыбку в фарфоровой чашке с золотистой каёмкой.

Всё, как и раньше. Если матушка беспокоится о моей фигуре, значит, не всё потеряно. Глупости какие лезут в голову!

Ленард на пушистом ковре строит пирамидку из разноцветных деревянных кубиков.

— И что ты собираешься делать? — настаивает мама.

Любуюсь сыном. Хочу сесть с ним рядом на ковёр, строить башенку и ни о чём не думать, но матушка вряд ли одобрит. Вздох.

— Что делать, что делать? — пожимаю плечами. — Уехать в Норленд? Да, шучу я! Шучу!

Отмахиваюсь и смеюсь. Надо было видеть выражение лица матушки!

— Дурацкие у тебя шуточки, Софи, — бурчит она, поджав губы.

— Давай-ка без них! Серьёзно! Ты ведь понимаешь, что или вернёшь всё сейчас, или потеряешь окончательно? Не только положение, имя, статус, но и сына? Да, да, вот этого сладкого малыша, которого ты так любишь. Ты ведь не дура? Осознаёшь, что в тех вариантах, в которых нет лорда Эварра, его сына тоже нет?

Закатываю глаза:

— Маам, — встаю с велюрового диванчика и всё-таки сажусь на пушистый ковёр.

Опираюсь на ладонь, которая тонет в мягких длинных ворсинках. Помогаю сыну выровнять шероховатые кубики.