И Барг сжалился: предложить ей поужинать с ним за компанию. Отказаться Нели не смогла.

Однако съев пару ложек, вспомнила о голодной дочери. И словно ком встал в горле. Нели хотела было попросить пару кусочков хлеба для Софи, но так и не смогла выдавить просьбу вслух. Кусала губы, беззвучно плача, и мяла в руках злосчастный кусок хлеба. И лейтенант заметил заминку. Обхватив её подбородок, он заставил её посмотреть на него.

– У тебя очень красивые глаза, – глухо пробормотал он, вытирая слезы с её лица. – Я решу вопрос с твоей работой, только не плачь.

И словно не в силах больше бороться с собой, поцеловал её. Сильно и глубоко. Сжав ладони в кулак, Нели заставила себя не сопротивляться.

Барг был осторожен и терпелив. И явно старался доставить удовольствие и Аннели. Вот только она словно одеревенела…

Вернувшись в барак, долго ревела, уткнувшись лицом в подушку. Не выдержав её приглушенных всхлипов, Рута спустилась к ней со второго яруса.

– Ты всё сделала правильно, – шептала она, поглаживая по спине. Но Нелли ей не верила.

– Я же не смогу Арону посмотреть в глаза, – прорыдала Нели, уткнувшись в плечо приятельницы. Рута замерла в недоумении: по умолчанию всех пограничников считали погибшими. Но спустя минуту произнесла, аккуратно подбирая каждое слово.

– Он поймет, что у тебя не было выбора.

Но Нелли от этих слов только сильнее расплакалась. Так и задремала, все ещё всхлипывая. Утром отдала Софи украденный леденец. А после построения к ней подошел солдат и отвел на новое место работы: в столовую. В тот же день Нелли договорилась с главной кухаркой Мартой насчет дочери. Теперь Софи постоянно крутилась рядом с ней, и от этого Нелли было легче. Работы было много: она не только помогала с готовкой, но и посуду мыла и убиралась в общей столовой. Но главным было то, что ели они теперь досыта. Постепенно она смогла вытащить к себе Руту, «проговорившись» Ларсену о том, какой вкусный хлеб она пекла. Гавриса, у которого в первую зиму погибла жена, взяли помощником: колоть дрова и таскать воду. Именно он просил за двух осиротивших братьев- подростков, их пристроили на раздачу.

Барг был по-своему добр и к Софи. Нашёл ей обувь, когда увидел, что Нели никак не может натянуть ей ботиночки, из которых малышка выросла. А позже и пальто зимнее достал. А в особо морозные ночи позволял девочке ночевать в его доме. И тогда утром они завтракали все вместе. Вот только на просьбы Нели о противозачаточном зелье Ларсен не обращал внимания. На вторую зиму Барг все-таки рассказал ей о своем «проклятье».

– У меня в предках оборотни отметились, – поморщившись, произнес он.