Хоть и не беден, она могла поискать кого поинтересней.

Но к чему это все сейчас?!

– Мне нужно было на работу. А вас… Тебя будить не стала.

Все чертовски просто.

– А номер чего не оставила? – уточняю даже как–то сурово.

– Так ты не просил.

Простой вопрос, простой ответ. Да у меня в голове не проскочило, что в наше время можно потеряться. Все друг на друга подписаны. Попроси – дадут ссылку. А вот не дали.

– Ясно, кхм. Будешь кофе или чай?

Она не особо сомневается.

– Чай. Если можно, черный и с сахаром.

– Почему нельзя?..

Если бы достать рафинад было моей главной проблемой… И снова в башке ворчит голос папы – чего разнылся, как будто сам двадцатилетняя девчонка?

Разворачиваюсь с чашкой и блюдцем.

– Спасибо.

Лина, несмотря на всю скованность, с аппетитом принимается за еду. Хорошо, хватило ума предложить. За это уже хвалю себя сам, без проекции на папу. Потому что мой мозг не припомнит, когда отец меня хвалил.

– Пожалуйста. Ешь. Я буду там.

Указываю рукой на зону диванов. Их два, они стоят друг напротив друга. Вообще я не перегружал дом мебелью. Хотел сохранить простор.

Какому–то мелкому существу понравилось бы здесь бегать. Вот ведь!

Не могу не думать, что возможно в этом доме уже спит мой сын. Пока он слишком маленький, чтобы носиться. А чтобы быть похожим на меня? Хм… Еле дожидаюсь, пока моя гостья уничтожит бутерброды. Наконец, слышу плеск воды. Моет чашку.

– Не надо было, есть посудомойка.

– Извини.

Вот и как с ней быть? Я же помню, она другая. Моя память не запечатлела точно ее черты лица, но общее впечатление от девушки врезалось намертво.

Легкая в совершенно невинном смысле этого слова. Она поддерживала любую тему для болтовни и искренне смеялась над шутками. Смотрела вокруг широко распахнутыми глазами. Сейчас же она полностью закрыта.

– Извиняться тоже не нужно, – выдыхаю.

– Я тогда к сыну…

– Подожди!

Вздрогнула. Ну да, я заорал довольно громко. Еще раз выдох и вдох…

– Можно посмотреть на мелкого?

– Да, конечно, – она дает добро все же с напряжением.

– Тогда идем.

Она оставила его спать в переноске на кровати. На ватных ногах двигаюсь от двери. Лина чуть впереди.

Ребенок в пеленке и какой–то светлой кофте. Кулачки сжаты. Глаза закрыты, видно только темные ресницы. А вот волосы, если так можно назвать эту младенческую растительность на голове, у него светлые.

Вспоминаю рассказы мамы – до года ты был как золотое солнышко, светленький. А потом волос как–то разом потемнел.

Черт!

Смотрю на мордаху. Да что там сейчас поймешь… Кажется, нос планирует быть тонким. А губки парня наоборот уже довольно мясистые. И это все тоже как у меня?! Он вообще взял что–то от матери?.. Или это просто игры моего мозга.