Блядь, Ллевел, я скоро кончу… — выдыхал Шейн сбоку от его лица. — Ты чертовски совершенен... Такой чертовски тугой и идеальный...

Голос Лу был не похож на его собственный, когда он бормотал ему в ответ. Грубый, хриплый и невнятный, походивший на своеобразное воркование, пока Шейн безостановочно трахал его долгими, медленными толчками, врезаясь со звонкими шлепками в его ягодицы, пытаясь обрести свое собственное освобождение от скопившегося напряжения. Лу слышал себя, но не мог контролировать то, что срывалось с его языка. Этот великолепный член заставлял его шепотом выдыхать всякую ерунду между каждым глубоким толчком.

Вести сексуальные разговоры о похотливо-развратных вещах и шептать подстегивающие команды, произнеся их в темноте для своего любовника.

— Детка, как же хорошо… ты трахаешь меня так хорошо… Не останавливайся... Не останавливайся. Глубже...Мммм… Блядь, да… Глубже, Шейн…

— Да, детка… Только я могу заставить тебя чувствовать себя так… — шептал ему Шейн.

Он вышел из Лу почти полностью, но вместо того, чтобы просто толкнуться обратно, Шейн схватил Лу за плечи и с силой дернул его к себе одновременно с этим рванув навстречу.

— Ох! Блядь!

— Вот что я хочу слышать, — произнес Шейн самым эротичным голосом, который когда-либо слышал Лу. — Хочу слышать, как с твоего языка срываются ругательства для меня, детка.

— Блядь! Блядь! — вскрикивал Лу от каждого мощного толчка."

"Звук бедер, ритмично и звонко шлепающих по его ягодицам, эхом отдавался от стен спальни Шейна. Боже, он и подумать не мог, что Шейн обладал такой силой в своих обычно покорных бедрах, но он доказывал Лу, что хотя тот и был гораздо больше, Шейн все равно мог заставить его кричать и умолять, как какую-то нуждающуюся шлюху.

И, черт возьми, именно так оно и было. Странная, незнакомая, но удивительно восхитительная колючая дрожь прошла через пах Лу. Его член не полностью отвердел, но он отчетливо чувствовал пульсацию внутри него, пока Шейн заставлял его раз за разом сильнее втираться пахом в подушку под ним. За прикрытыми веками танцевали пятна света. Все внутри тонуло в эйфории. Лу каждой своей частичкой чувствовал себя так чертовски хорошо, будто это был оргазм его души. Он чувствовал себя единым целым с Шейном. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему живым.

— Ааахххх боже… Шейн…

— Я здесь, Ллевел…

Бедра Шейна ослабли и дрогнули, в последний раз врезавшись в Лу. Он обмяк, рухнув на спину Ллевелина, прижимая его к себе настолько близко, насколько это было возможно. Лу застонал, когда его задницу затопило приятное тепло, которое быстро распространялось глубоко внутри него. Шейн шипел, с его губ срывались ругательства, пока он полностью изливал себя, слегка вздрагивая и поверхностно толкаясь внутрь.