Коридоры встречались и прямые, и извилистые, и изогнутые; какие-то шли ровно, какие-то уходили вверх или вниз, пару раз встретились лестницы. В таком месте нужно прожить миллион лет, чтобы начать немного ориентироваться! Интересно: у темных маршруты передаются как безусловные рефлексы или в этих одинаковых на первый взгляд коридорах имелись какие-то невидимые посторонним указатели?

Мы блуждали почти час, причем мне показалось, что водили нас запутанным маршрутом специально, дабы мы наверняка не нашли обратную дорогу. Но наконец темные провожатые впустили нас в достаточно просторную комнату, из которой шла еще одна дверь, и велели ждать.

Сами же развернулись и молча удалились.

И мы принялись ждать. Первым делом я проверила обе двери — заперто. Нас закрыли в глухом помещении. Но эльфы спокойно расселись на выбитые прямо в стене лавки.

— Присаживайтесь, — предложил последовать их примеру Финриар. — Поверьте, мы здесь надолго.

И не соврал.

Маги стояли, прислонившись к стене, Тинарис еще и глаза прикрыл, остальные сидели на лавках. Я же пусть и хотела оставаться спокойной хотя бы внешне, ничего не могла с собой поделать и ходила от стены к стене.

От одной темно-серой, гладко отшлифованной, без малейшей трещинки стены — к другой. В этом базальтовом городе всё казалось монохромным: палитра цветов темных эльфов состояла из белого и черного, смешанных в разных пропорциях. Белые волосы и черные одежды его серых жителей с такими же, в тон коже и стенам, серыми душонками.

Мои спутники молчали и старались не смотреть на меня, без труда улавливая мое настроение, и, честно говоря, это бесило еще сильнее. Хотелось, чтобы кто-нибудь сделал мне замечание, да хоть бы банально предложил сесть и успокоиться — вот тогда я бы с чистой совестью могла сказать всем и каждому, что я о них думаю и куда им идти с их глупыми советами, да и какое может быть спокойствие, когда на кону жизнь моего друга.

Я искренне надеялась, что темным есть что ставить на кон, а нам, соответственно, есть кого спасать. В противном случае… об этом я даже не задумывалась, но в то, что мне удастся сдержаться, верилось с трудом. Я бросала на всех взгляды, но окружающие продолжали меня игнорировать, даже принц со своими вопросами не лез. Впрочем, срываться на принце с его трехлетним мышлением — это уже чересчур. Хорошо, что он молчит.

Дверь отворилась резко и внезапно, когда мое ожидание стало какой-то постоянной и бесконечной величиной.

— Старейшины готовы принять вас и выслушать, — сухо констатировал факт темный эльф, и я в три широких шага оказалась у двери, готовая снести темного, если он не уберется с дороги.

На миг стало жутко: а если все-таки Луаронаса уже нет? Если… Я сжала кулаки. Никаких если! Мой ушастый друг жив — и никак иначе.