— В чем я виновата… Я не понимаю!

Она все-таки не сдержалась, не хватило стойкости — и вот уже горячие слезы покатились по щекам. Шведов поморщился.

— Опять слезы… Давай заканчивай. Собирайся, сколько можно тебя ждать, — угрюмо буркнул он.

Глава 18"

"— Как расстались?! — не поверила Мишель. — Уже? Так быстро? Ну вы даете!

Узнав, что Ева вернулась домой и уже третий день живет в своей квартире, рыжеволосая барби тут же примчалась в гости. Глаза у нее возбужденно сверкали, она жаждала подробностей.

— На улице опять дождь, неужели лето закончилось? — Мишель стряхнула зонт, и капли брызнули на плиточный пол в холле.

 — Нет, все же я не могу поверить, что вы расстались!

— И тем не менее, — безжизненно ответила Ева. — Проходи. Сейчас организую чай. Есть хочешь? Если честно, у меня шаром покати, только пачка овсяных хлебцев.

— Погрызем, как мышки! Ай, нет, лучше закажи пиццу. Я вижу, что сейчас тебе обязательно надо съесть что-то жутко вредное и калорийное, чтобы взбодриться. На тебе лица нет.

— Да ладно, я нормальная.

— Ты после работы?

— Угу.

— Тем более! Голодаешь тут.

Ева равнодушно пожала плечами, взяла айфон и позвонила в ресторан доставки. Заведение находилось в том же квартале, пиццу с ветчиной и шампиньонами пообещали доставить очень быстро.

Девушки устроились на кухне. Они не включали верхний свет, а точечная подсветка создавала атмосферу уюта. Панели кухонного гарнитура и техники мерцали. Ева разлила чай в красивые чашки и устроилась напротив Мишель. Забралась с ногами на стул, обхватила рукой колено. Вид у нее был потерянный.

— Объясни же! Я ничего не понимаю, Ева! В четверг мы с тобой встречались в кафе, и ты была такой довольной, почти счастливой.

У вас с Максом все было прекрасно. И вдруг вы расстаетесь!

— Знаешь, я сама в шоке, — призналась Ева. — Пока еще не могу в себе разобраться.

Действительно. Все три дня одиночества так отличались от двух жарких недель, проведенных в обществе Шведова. Их расставание было ужасным, Евино самолюбие растоптали в очередной раз. В ушах до сих пор звучали обидные слова, брошенные Максом на прощание.

Но, с другой стороны, он вернул ей расписку. Теперь Ева свободна от этого обязательства, она закрыла очередной долг отца.

Хочется верить, что больше ей не придется разбираться с последствиями банкротства. Она очень любила папу и все два года после его смерти не переставала тосковать о нем. Но как же отвратительно он с ней поступил!

Запутаться в долгах, а потом свести счеты с жизнью — это трусливое бегство. Неужели отец не понимал, что все проблемы лягут на плечи его старшей дочери? Она и так была убита горем, а тут еще бесконечные требования кредиторов.