И все же… я уже успела пожалеть о том, что наговорила Вознесенскому после звонка его матери, потому каким бы сильным ни было желание исчезнуть, сначала мне нужно было услышать Лешу.

- Я сам тебе все объясню, когда вернусь, - услышала, стоило мне только набрать в грудь воздуха, когда он подошел к телефону."

"Вознесенский сбросил вызов и я осталась стоять посреди комнаты, сжимая мобильник до боли в костяшках пальцев. Досчитав до трех, поняла, что начинаю сходить с ума. Наверно, психологи бы назвали это триггером, или придумали для моего состояния еще какой-нибудь термин, какая, к черту разница? Я же знала, что мне нужно лишь одно - бежать.

Наскоро нацепив на себя первую попавшуюся одежду, я быстро побросала в сумку документы и на цыпочках пробралась в прихожую. Сердце колотилось, а все эмоции отключились. Кроме одной - страха, что меня поймают и насильно оставят в этом доме.

Но охранники как раз обедали, мне были слышны их голоса, доносящиеся из кухни. А еще слишком явственно звучал дурацкий плеск воды в ванной комнате.

Задержав дыхание, я сунула ноги в кроссовки, а через мгновение быстро открыла дверь и выбежала из дома, после чего помчалась в неизвестном даже мне направлении. А в мыслях бились слова:

«Это конец всего».

* * *- Что уставилась? - с какой-то ленивой злостью выдал Каблуков, стаскивая ботинки.

- Тебя встречать вышла, Эдичка. Тебе же раньше всегда нравилось, - немного попеняла ему Карина.

Она хотела, чтобы ее голос звучал мягко и чуть заискивающе, но скрыть завуалированный упрек все же не удалось. С каждым днем притворство давалось ей тяжелее и тяжелее.

Некоторое время назад - по вине разыгравшихся гормонов, не иначе - она написала сообщение Богдану и у них завязалась переписка. На удивление теплая. Казалось, бывший муж совсем не держал на нее зла и по-настоящему переживал, как складывается жизнь Карины вдалеке от родного дома. А ведь она так некрасиво, если не сказать жестоко, бросила его…

Зато сейчас, имея за душой человека, которому она действительно была небезразлична, отношения с Эдиком ужасно тяготили. Вот и теперь, услышав некоторое неодобрение его поведения, Каблуков тут же «сделал стойку» и принялся напоминать, кто в доме хозяин.

- Нравилось, а теперь не нравится, - ничуть не заботясь о чувствах беременной от него женщины, припечатал он.

Карина вздохнула.

- Хорошо, теперь не буду тебя встречать. Ты только не сердись, - примирительно попросила она. - Кушать будешь?

- Буду, только руки помою, -  буркнул Каблуков.