Покачиваясь, я подбежала к двери и стала стучать. Вот только на помощь ко мне никто не спешил. Эдик продолжал свои воспитательные процедуры, а быть может, просто спал.

Осознание, что я сейчас тут просто окочурюсь на радость беременной сопернице, как ни странно, заставило найти в себе силы и собраться. Я сползла на пол и, уговаривая себя ни о чем не думать, попыталась сделать вдох. Медленно короткий… Затем - медленный же выдох подлиннее. Постепенно приступ паники отступил и я, кажется, задышала нормально.

Вновь пришли слезы. Я с остервенением стала вытирать их со щек. Нужно срочно прекращать этот потоп. Не хватало еще радовать муженька и его приживалку распухшим лицом.

Шалым взглядом обвела взглядом спальню, с какой-то болезненной жадностью впитывая детали, которым раньше не придавала никакого значения. Вот чемодан известного бренда, с которым мы летали в свадебное путешествие. Так и не собранный, он остался лежать на полу в ворохе смятой одежды у шкафа. На туалетном столике у окна - привычная батарея уходовых средств и косметики. Кровать, застеленная любимым плюшевым пледом с мелкой россыпью серебристых звездочек. Две тумбочки-близняшки по бокам супружеской постели. Раньше даже они почему-то казались мне символом близких доверительных отношений. Все ложь! И чемодан, и тумбочки, и показное благородство!

Даже моему не в меру затуманенному романтическими идеалами уму было понятно - если действительно любишь человека, или хотя бы немного его уважаешь, никогда не поступишь с ним так, как это сделал Эдик. Конечно, его измену ничто не могло оправдать, но, в конце концов, множество мужчин имели интрижки на стороне и не спешили при этом тащить их в свою семью. Такая двойная жизнь также отвратительна, но стоило признать - в подобных попытках прикрыть свое предательство хотя бы виделись зачатки какой-никакой совести. Вот только не в случае с Эдом. Каблукову подавай гарем.

Я подошла к туалетному столику и, почти упав на приставленный к нему пуф, всмотрелась в свое отражение.

Бледная, лохматая, нос распух, глаза покраснели и готовы вот-вот разразиться новой порцией слез. Нет, так дело не пойдет! Следующий час я приводила себя в порядок.

Выпустить меня решили (интересно, они по данному поводу совещались?), когда на электронном будильнике высветилось семь утра.

Звук отпираемого замка поднял волну липкого ужаса, и я вся внутренне сжалась. Но лишь на мгновение. Больше швырять себя, как драную приблудную кошку, я не позволю! Задрав повыше подбородок, я приготовилась к разговору. На ближайшее время задача номер один - просто отсюда убраться. Составить какой-то более внятный план я пока была не в состоянии.

- Успокоилась? - распахнув пошире дверь и придирчиво меня осмотрев, очень буднично спросил Эд.