На улице уже ночь, дочка осталось у своей бабушки, а Сабина до утра — только моя.

— Очень понравилась, — хвалит она. — Такая большая, стильная, светлая. Только пустая, будто здесь никто не живет.

— Так и есть. Я приезжаю поздно вечером, вожусь час-два, а потом спать. Этой квартире нужна хозяйка.

— Ммм, только поэтому предлагаешь переехать? — дразнит меня, проводя ладонью по груди. Накрываю ее своими пальцами и веду вверх, а потом целую их — каждый по отдельности. Она смеется и это лучший звук в моей жизни. В нем и есть сама жизнь.

— Глаза закрой, — прошу и целую в кончик носа.

— Зачем? — улыбается.

— Так надо.

— Ну хорошо.

Знаю, что надолго ее не хватит, поэтому сажусь на кровати, быстро тянусь к тумбочке, открываю полку и вытаскиваю бархатную коробку. Нервничаю, боюсь уронить и налажать. Пальцы не слушаются, но я все-таки достаю кольцо, которое купил этим утром и надеваю на изящный палец. Она сразу же открывает глаза и несколько секунд смотрит на него в шоке.

— Нариман? — переводит восторженный взгляд на меня.

— Не будем тянуть, Сабина. Хуже я не стану, а лучше — только с тобой, — точно такую же фразу мой дед сказал бабушке, когда сделал ей предложение после комсомольского собрания. — Поэтому я хочу тебя спросить: выйдешь за меня?

Сабина все еще смотрит так, будто не верит, но когда ее губы вытягиваются в счастливую улыбку, я выдыхаю.

— Я согласна! — отвечает любимая и, осмелев, перекидывает одну ногу через меня и садится на мои колени. — Да! Да! Да!

Обнимаю ее, к себе прижимаю, а она, моя маленькая, моя нежная, обнаженная и разгоряченная берет мое лицо в ладони и покрывает его короткими поцелуями.

— Люблю тебя, — шепчу в ее губы.

— И я тебя люблю.

* * *На следующий день мы не спеша встаем, завтракаем и на час сдвигаем время выхода из дома. Сегодня я хочу поговорить с родителями, а Сабине надо забрать Нафису от матери бывшего мужа. Мы решили, что заходить я туда не буду, потому что малышка снова бросится ко мне с криками “папа”, а ее бабушке это не понравится. Поэтому оставив Сабину у ворот, я разворачиваюсь и еду к своей матушке. Слышал, что уйгурское радио уже доложило ей, что я с кем-то встречаюсь. Каким же шоком для нее ставит новость о моей скорой свадьбе.

Мои родители живут в большом доме с младшим сыном Пархатом, снохой Наргиз и маленьким внуком. Средний сын Камалжан давно женат на Алиям — дочери маминой подруги, у них трое детей. Сестра Саниям замужем за военным и живет в Таразе (город на юге Казахстана — прим. авт.). Сегодня в нашем родовом гнезде только мальчики с женами. Племянники бегают во дворе и, увидев меня, обступают и тянут играть.

— Ай, дети! Оставьте чон-дада в покое. Пусть в дом заходит, — велит мама с крыльца.

— Привет! — поднявшись на крыльцо, целую и обнимаю ее.