— «Голожопая» и «позаборная» это самое мягкое, что я слышала. А мы уже больше десяти лет вместе, скоро с его первой женой сравняемся.

Эва прекрасно знала, она достаточно наслушалась, не от Макара, конечно, а еще живя в доме Бессоновых. Но и хорошего от Макара она тоже не слышала о мачехе, он если и говорил, то говорил об отце.

— Я не собираю сплетни, Вероника, а что касается Макара, он ни разу не позволил себе ничего в ваш адрес, — попыталась Эва оправдаться.

— Макар хороший мальчик, только правильный очень, — грустно сказала Вероника, и Эва хлопнула глазами. Не так она представляла себе роковую женщину, разрушившую первый брак Романа Демидова. А та тем временем продолжала: — Они такие, Демидовы, сами себе устанавливают правила и твердо им следуют, а если случается их нарушить, только держись, — она устало махнула рукой, — сами себя съедят. И тебя вместе с собой.

— Почему вы так думаете? — тихо спросила Эва.

— Я не думаю, Эвангелинка, я знаю. Рома в меня влюбился, ты не представляешь, что это было, у него совсем мозги отшибло. Меня обвиняют во всех бедах, но я тогда была совсем девчонкой, молоденькой, вот как ты. Только-только в модельное агентство пришла, а тут мне цветы охапками, бриллианты, рестораны, ну как тут устоять? А главное, обожание, Рома это умеет. Конечно, я сдалась, но я не уводила его из семьи, это было его решение.

Эва сидела как оглушеная. Вероника могла быть трижды стервой, но она любила своего мужа, это было видно невооруженным глазом. У нее дрожал голос и блестели глаза, когда она о нем говорила, а имя Демидова она произносила с придыханием. И еще Эве подумалось, что наверняка она сама точно так же говорит о Макаре."

"— Макар считает меня виновницей всех бед, но разве я наливала Марии Демидовой виски, разве я ее спаивала? — тем временем продолжала Вероника. — Если сейчас… Если Ромы не станет, это мне тоже нужно спиться? У меня есть дочь, я нужна ей, даже если бы Рома бросил меня, я бы все равно жила ради дочери. Но меня сделали крайней, и знаешь что самое обидное? Что Рома тоже подсознательно так считает. Он винит себя в смерти Маши, но и меня тоже, и для него та семья до сих пор на первом месте. Я знаю, что он любит Каролинку, но сын для него это все, он на него молиться готов. Я думаю, — она понизила голос, — что он терзал себя и уничтожал, вот и довел до инфаркта.

Эве было так стыдно, что у нее даже уши горели. Она ведь тоже считала Веронику виновной в смерти матери Макара, а теперь видела перед собой растерянную и подавленную горем женщину, все преступление которой состояло лишь в том, что ее полюбил Роман Демидов.

— Я для чего это все говорю тебе, Эвангелинка, — тихо продолжила Вероника, — чтобы ты не обольщалась. Ты для них для всех такая же голодранка, и никогда ты не станеш им ровней.