Жить с Макаром было легко, все его требования к Эве сводились только к тому, чтобы она делала то, что нравится, остальное было исключительно ее собственной инициативой. Ей вот очень нравилось готовить для Макара. Утром после порции обязательного утреннего секса он шел в спортзал, расположенный тут же в жилом комплексе, а Эва готовила ему завтрак."

"Даже когда ей не нужно было никуда идти, она все равно поднималась, хоть Макар и отговаривал, убеждал еще поспать. Но так приятно было смотреть, как он, влажный после душа, садится за стол и ест приготовленную ее руками еду! Как от этого можно было добровольно отказаться?

Их ужины она тоже любила, особенно когда у Макара было лирическое настроение, тогда зажигались свечи, доставалось вино — здесь был полный бар, дорогих, по бутылке видно, — а потом они перемещались в спальню.

Эва уже привыкла, что у них с Макаром с самого начала было много секса, но он раз проговорился, положив голову ей на живот, что ничего подобного у него раньше не было, и что всему виной именно она, Эвангелина. Это тоже было непривычно до замирания сердца, но конечно он мог просто так сказать, чтобы ей было приятно.

Он старался ее радовать, в первую же неделю совместной жизни провез по магазинам — дорогущим бутикам, в которых Эва даже дышать на одежду боялась. А Макар явно получал удовольствие, развалившись на диванчике и наблюдая за меняющей наряды девушкой, его девушкой, как он обязательно теперь старался подчеркнуть по поводу и без повода.

Вот это его «моя девушка» мгновенно вызывало у Эвы сладкую дрожь, потому что сразу вспоминалось, какой смысл вкладывал Макар в такое короткое и отрывистое «моя». И когда он это говорил. И что при этом делал. Эва каждый раз вспыхивала, а Макар замечал и усмехался, ему нравилось вгонять ее в краску, он говорил, что это выглядит очень сексуально.

Если верить словам Макара, она все делала сексуально — и ходила, и сидела, и улыбалась. Эва считала, что это неправда, но если Макару так казалось, пусть, она только рада. Просто как-то само собой получилось, что они очень подошли друг другу, особенно в постели. Макар будто телепатически угадывал все ее желания, хотя скорее всего, он просто был опытнее и лучше нее чувствовал ее тело.

Сама Эва еще с самого начала ощущала его настроение, чувства и эмоции, как будто у них на двоих была одна нервная система. Она безошибочно угадывала, когда его лучше не трогать, когда можно просто посидеть рядом, прижавшись щекой к плечу или обняв, — Макар утверждал, что таким образом от него к Эве утекают все его тяжелые мысли. Знала когда можно поластиться, напрашиваясь на нежности, а когда нужно просто толкнуть его к стене и расстегнуть ремень.