Казалось, Эва все понимает и делает это осознанно, но как у нее получается? Возникло непреодолимое желание прочесть ее мысли, хоть немного понять, о чем она думает и сколько места во всем этом отводится ему. Одной рукой Мак продолжал держать ее за талию, а вторую запустил в волосы на затылке и повернул к себе.

Теперь они танцевали глаза в глаза, их лица были так близко, что почти соприкасались губами, и воспоминание о том, при каких обстоятельствах он делал так же, прошибло обоих одновременно. Макару сразу подумалось, что пора расширить до максимума их площадь соприкосновения, попутно устранив нелепые препятствия в виде одежды.

— Пойдем, заберем твои вещи, — сказал он, уводя Эву с танцпола. — Ты перебираешься в мою каюту.

Она не упиралась, не задавала лишних вопросов, не протестовала — ничего из того, чего опасался Макар. Молча собрала вещи, он перехватил сумку и забросил себе на плечо. На палубе Эва остановилась, засмотревшись на небо, и Макар тоже задрал голову. Красиво, не то, что в городе. Но уже спустя миг он не видел ничего, потому что целовал Эву, а она отвечала ему, обвив руками шею, и им обоим было безразлично, что их могут увидеть с верхней палубы.

— Ты не бросила пить таблетки? — прошептал он, целуя шею.

Она качнула головой, и Макара тут же пробрало, не нашла ли Эвочка ему замену за это время, сам он как раз только этим и занимался.

— Я хочу тебя, Эва, как же я хочу тебя, — сказал ей в губы, на мгновение отрываясь, а потом снова захватывая и едва сдерживаясь, чтобы не застонать.

— Я тоже хочу, — прошептала она в ответ, — я так скучала по тебе, Мак!

Кое-как добрались до каюты, он тут же избавился от футболки с джинсами, жалея лишь о том, что здесь довольно тесно. Попросил Эву не снимать платье, оно было достаточно открытым, чтобы ему не мешать. Зато Эва смотрелась в нем сногсшибательно, а еще более сногшибательно она смотрелась в этом платье на нем.

Макар подставил ей руки, чтобы она могла упираться, и теперь упивался сносящим крышу зрелищем. Его передергивало от одной только мысли, что он целую неделю пытался заменить до одури упоительную Эву силиконовыми подделками. Неудивительно, что ничего не вышло.

Ему нравилось — да что там нравилось, у него дыхание останавливалось от того, как она запрокидывала голову, кусала губы. Простая мысль, что все происходящее с ней у нее впервые, а виной этому только он один, гнала кровь с утроенной силой.

Внезапно пальцы впились в его руки, Эва закусила губу и подалась вперед, расширив зрачки. Макар сразу понял, резко поднялся, крепко обхватывая ее руками и обездвиживая. А, когда она, вконец измотанная, задыхаясь и хватая ртом воздух, с приглушенным стоном прижалась к его груди, Макар гладил ее волосы, целовал и говорил, какая она умница.