— Мак, ты спишь? — тихонько позвала и тут же увидела Макара, лежащего на постели.

Он раскинулся как морская звезда и занимал большую часть своей просторной кровати, вокруг бедер было обернуто полотенце, и Эва облегченно вздохнула. Стараясь ступать неслышно, она подошла к тумбочке, положила мобильник, и тут сзади послышалось сиплое.

— Кого там принесло? Рус, ты?

— Я, — пискнула Эва, — это я, а не Рус.

— Папарацци? Что ты здесь делаешь? Снова меня фотографируешь? — его речь была на удивление связной.

— Я принесла твой телефон, меня Руслан попросил.

— А можешь подать воду? Там на подоконнике бутылка.

Эва обернулась, увидела бутылку с водой и протянула Макару, тот неожиданно сел в кровати, одной рукой взял воду, а другой руку Эвы.

— Сядь возле меня, посиди… Да не бойся, ты!

— Я не боюсь… Я думала, ты пьян.

Она и правда не боялась, Макар выглядел довольно вменяемым, только глаза лихорадочно блестели, да еще стойкий запах виски висел плотным облаком. Мак тем временем приблизил лицо и вгляделся ей в глаза.

— Интересная ты такая… красивая… Эвочка! — а потом вдруг обхватил ладонью затылок и скользнул губами к шее. — Какая у тебя кожа нежная, Эвочка… девочка…

Тысячи мурашек побежали от пальцев ног вверх, по спине, а по позвоночнику потекла густая теплая волна. Если… если она просто поцелуется с Макаром, ничего ведь страшного? Ну вот совсем нет сил оттолкнуть его, наоборот, хочется подставляться под блуждающие по шее губы, уже спустившиеся до ключиц, он так их прикусывает, что у нее все замирает внутри… И одежда кажется совсем лишней… Нет, она не будет раздеваться, но футболку можно просто приспустить с плеч?..

Эва сама не поняла, как она оказалась подмята его телом — таким тяжелым, она не думала, что он такой тяжелый и… приятный на ощупь. Твердые, как выточенные, мышцы двигались под ее ладонями, а ей так нравилось их гладить! Она в свою очередь попробовала захватить губами нависшего над ней мужчину, попала под подбородок и прикусила колючую кожу."

"Неожиданно он застонал, и внутри нее что-то взорвалось, срывая предохранительный клапан — она может довести этого мужчину до того, чтобы он так стонал? Он вдавил ее в простыни, одежды на ней почему-то уже не было, как и полотенца на нем, сквозь затуманенное негой сознание попытались пробиться запоздалые отголоски разума:

«Эва, что ты делаешь, он же тебя не любит! Оттолкни его, вставай и уходи!»

«Не могу, уже не могу…»

Его губы и руки доводили до сумасшествия, она вдруг вспомнила сегодняшнее Аленкино: «Хочешь с Макаром?»

«Да, хочу!»

— Эвочка… Что ж ты такая сладкая…

А потом ее будто пронзили раскаленным металлическим стержнем, она вскрикнула, но лицо было прижато к крепкой груди, она в последний момент успела вывернуться, чтобы не задохнуться.