Он! Идет! С ней! Он позвал ее с собой, смотрел на нее, держал за руку, это же птичкануться можно! Теперь он шел впереди, разводя руками ветки, а она спешила следом и любовалась широкой спиной и крепким загорелым затылком. Как бы удержаться и не запищать от радости?

Кустарник вдруг закончился, и они вышли на крутой берег, который резко обрывался, нависая над неширокой речкой."

"— Здесь глубоко? — спросила Эва, млея уже от того, что может вот так просто задать ему вопрос, пусть даже самый обычный.

— Попробуй, узнаешь, — усмехнулся Макар, — или ты плавать не умеешь?

— Умею.

— Так пойдем.

Она обхватила себя руками, с опаской глядя на Макара, тот снова ухмыльнулся и сбежал вниз по протоптаному спуску. Эва подождала и тоже спустилась к реке. Узкая полоска у воды была выложена досками, Макар начал раздеваться, а она несмело примостилась с краю, подобрав ноги.

— Я здесь очень редко бываю, думал бассейн во дворе построить, но пока он не особо нужен. Потому на реку хожу, тут вода чистая, — сказал Мак, складывая джинсы, а потом добавил: — Мне от матери дом достался.

Его мать умерла, когда он только закончил школу, вспомнила Эва, наверное потому Мак не стал больше потешаться над ее стареньким телефоном. И от этой мысли стало вдруг тепло. А потом она отвернулась, краснея, — Макар разделся донага и, абсолютно не стесняясь, направился к воде.

— Точно не пойдешь? — обернулся он к Эве, та не поворачиваясь, мотнула головой. Макар с разбега нырнул и исчез под водой, и только тогда она смогла поднять голову. Он плыл красивым баттерфляем, Эва откровенно любовалась отточенными движениями и искренне не понимала, какие могут быть русланы, да кто угодно, когда на свете есть Макар.

Он вышел из воды, и Эвангелина тут же чрезвычайно озаботилась ползущим по травинке жуком. Макар уселся на доски, подставляя лицо солнцу, а затем бросил насмешливый взгляд на старательно отворачивающуюся Эву, взял футболку и набросил на бедра. Прикрыл глаза и застыл, похожий на античную статую. Теперь она могла вдоволь на него насмотреться.

Эва разглядывала смуглую загорелую кожу, — когда успел загореть, лето только началось, или уже слетал на моря? — капельки воды, усеивающие рельефное тело, и внутренне замирала, представляя, как собирает эти капли губами…

— Ты что, никогда голого мужчину не видела? — спросил, не открывая глаз, Макар.

— Видела, конечно, — фыркнула Эва, заливаясь краской. Она безбожно врала, где ей было видеть, особенно вблизи, особенно настолько совершенного…

— А чего тогда смотришь так?

— Сфотографировать хочу. Можно?

— Зачем? — удивился Макар и даже глаз приоткрыл.

— Я ничего тебе не подарила. Кстати, с днем рождения! — когда он не смотрел, говорить было намного легче, но Эва очень старалась, чтобы было похоже на правду.