– Все сними, – хрипло проговорил я.

– Но…

– Мелена, – с нажимом повторил.

Она сжала губы и потянулась к застежке, через секунду белый повседневный бюстгальтер упал к ее ногам. Мышка-малышка попыталась прикрыть грудь, но я пальцем велел не делать этого.

Мой взгляд ощупывал и ласкал, мягко скользя от тонкой шеи к острым розовым соскам, к крутому изгибу бедер и треугольнику между стройных ног. Мелена была хороша. Сиськи крепкие и стоячие, фигурка подтянутая, ягодицы упругие – трогал, знаю.

– Подойди! – скомандовал я. Мышка-малышка осталась стоять, воинственно вздернув подбородок. Хорошо, сам подойду. Остановился так близко, что напряженные соски коснулись белой сорочки. Неспешно провел линию меж грудей и обхватил правую, взвешивая на руке.

– Ну что, – склонился, шепнув ей в губы, – я все еще не заслужил пощечину? – и больно ущипнул тугую горошину.

Мелена вскрикнула и замахнулась. Я перехватил тонкую ладонь и рассмеялся. У котенка все-таки есть коготки в пепельной шерстке! Я прихватил ее губу, лаская коротким поцелуем, затем вздохнул в ухо:

– Я велю сжечь эти вещи."

"Мелена задрожала и пошатнулась, когда отступил от нее. Я снял пиджак и накрыл острые плечи, пусть полелеет последние дни свою стыдливость.

– Каким ты стал… – не без горечи обронила она.

Да, я вернулся из ада и стал чудовищем.

– Таким меня сделали, – холодно бросил, пресекая разговор на данную тему.

– Оденься, в гостиной тебя будет ждать прислуга.

Я не успел выйти, услышав надрывный телефонный писк.

– Отец… – испуганно посмотрела Мелена.

О, о ней все-таки вспомнили!

– Ответь, – разрешил я. Мышка-малышка осталась стоять, не смея даже взглянуть на экран.

– Хорошо, давай я. Нельзя ведь заставлять волноваться папочку Гордона, – сказал с издевкой.

– Привет из преисподней, – весело произнес в телефон. Берроуз замолчал, яростно сопя в трубку, затем на меня полился поток оскорблений и угроз. Я здорово посмеялся, прежде чем отрезвить его: – А теперь ты послушай, жирный ублюдок: если дернешься – все твои многомиллионные откаты сразу же лягут на стол налоговой, а если рискнешь прилететь на Кайманы – живым я тебя отсюда не выпущу. – Мне не нужно было, чтобы Гордон начал суетиться раньше времени и уходить в подполье: пусть думает, что, лишившись жирного куска своих капиталов и дочери, выплатил мне долг. Поэтому я шутливо добавил: – Я всего лишь развлекусь с твоей красавицей дочуркой, от нее ведь не убудет, – сказал с усмешкой, а сам на Мелену смотрел, серьезно и долго. Да, она обречена стать разменной монетой, но я хотел, чтобы мышка-малышка знала: то, что будет между нами, много больше, чем тупое порево. В конце концов я и ее освобожу от деспота отца.