Я же помню, с каким негодованием она швырнула мне деньги в лицо. Мне повезло, что в этот раз она была на моей стороне!

Я восхищен ее горячностью и искренностью. И я, черт ее дери, взбудоражен ее осанкой, точеной фигуркой до черных пятен в глазах. Нам же здесь придется провести ночь вместе. Вот она, полностью в моей власти! Больше всего на свете мне хочется сейчас схватить ее на руки, тоненькую, маленькую и…

Спокойно, нельзя думать об этом. Она же на корню пресекает любые заигрывания или намеки, даже шуточные. Одно неверное движение, и меня на месте испепелят! Никогда не видел человека, настолько порядочного и чувствительного.

Она же чует за версту любое отклонение от принятых ею норм. Странно, что не раскусила своего бывшего. Может быть была так сильно влюблена в него, что не замечала? Обидно, блин… За что этому ничтожеству были такие преференции? Особенно, если учесть, что меня за ошибки карают быстро и незамедлительно. Разумовскому вон и то прилетело!

А на Разумовского мне сейчас плевать. Старик вспыльчив, но отходчив. Нарисовал в голове слезливую картину, типо возвращения блудного сына, где он меня великодушно прощает.

А тут — хоп, и вышло не по его. Вот он и взбеленился, но я благодарен шефу до чертиков за то, что пришлось остаться.

Мне приятно оказаться с ней рядом. Знать бы только, как себя правильно вести. Лишь свист ветра чувствую в башке и одиноко перекатывается в черепной коробке перекати-поле.

Отхожу к окну и, скрестив руки на груди, смотрю в ночную тьму. Прячу от нее улыбку. Поймал себя на мысли, что боюсь ее. Надо же! Я боюсь женщину, которая силой своего темперамента уже загоняла меня в угол.

Вижу, что она напряжена до предела. Насупилась, сидит в кресле и делает вид, что увлечена телефоном. А я спиной чувствую ее негодующие взгляды. Знать бы еще, чего она ждет от меня? Она же еще и вина хлебнула в запале, как бывалый гусар. Интересно, какая часть ее натуры берет верх после алкоголя?

Мне не по себе, честное слово. Боюсь обидеть, сказать или сделать что-то неправильно. И вспугнуть."

"И не знаю, как поступить дальше. Мы же из разных миров — у нее вон дочка и мама, своя жизнь. Куда я полезу-то? И даже отъезд мне не поможет, я не смогу выкинуть из своей пустой головы этот жест, которым она отводит волосы с лица.

Ее дыхание на моей шее, когда мы мчались на мотоцикле. Смех, когда мы убегали от собак… Черт, я не забуду ни одной секунды рядом с ней!

Я бы сейчас с огромным удовольствием схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул, чтобы она уставилась на меня своими огромными глазищами. А потом бы я закричал прямо ей в лицо:

«Что мне делать? Я не знаю… Вероника, я так тебя боюсь обидеть и так хочу сделать тебя счастливой.