Несколько раз после себя мыли и пса, но он сильно подрос, и теперь удержать его в бочке стало трудновато. Зато ему нравилось, когда Ната его вычесывала. Он мог сидеть возле нее и блаженствовать часами, да еще не давал ей отойти по своим делам, хватая за ноги или руку крепчайшими зубами — продолжай, мол!

Несколько раз удостоился такой чести и я. И млел при этом, не хуже собаки… Руки девушки, нежные и умелые, приводили в порядок мои, сильно отросшие волосы, заплетали их в косичку, или, когда у нее хватало настроения, во что-то неописуемое. Ната смеялась и говорила, что никогда не представляла себя парикмахером, а вот пришлось! Она порывалась меня остричь, но отсутствие ножниц и мое нежелание не позволяли ей совершить задуманное.

А мне нравилось походить на дикаря, кроме того, волосы грели лучше любой шапки, если подмораживало.

Не сразу, постепенно, но мы стали замечать, что что-то происходит. То ли, дни становились длиннее, то ли, стал рассеиваться ненавистный смог над городом — но, светлое время суток увеличилось, да и видимость стала значительно лучше. Небо оставалось все таким же, неприветливым и тяжелым, сквозь него не просвечивали звезды и не прорывались солнечные лучи — но мы ждали их! Ждали всем сердцем! Нам казалось — появись они, и сразу станет гораздо легче, появится уверенность в следующем дне, появится надежда!"

"Прошло три недели, как я внес девушку в наш дом.

К моему облегчению, меж нами не наступил пресловутый момент, которого всегда с опасением ждут и боятся все путешественники, подолгу вынужденные жить в замкнутом пространстве — синдром неприятия… Мы никогда не ругались, да это было и невозможно. Ната беспрекословно исполняла все, что от нее требовалось, а я не считал себя самодуром, и не стремился в чем-то подавить ее волю. И, если совсем честно, преодолеть подобное заключение — если нашу жизнь в подвале можно было назвать таковой! — представителям разного пола, все-таки, легче. Я уже не представлял, что мог найти не девушку, а мужчину…

Раз существуют крысы-трупоеды, раз летают зловещие черные монстры — вороны, следовательно, вслед за ними скоро появятся и иные звери, или пернатые Нового мира. Нашего, но совершенно иного, мира… Как знакомые, так и неизвестные, ведь, если птицы еще как-то походили на своих сородичей, то этого никак нельзя сказать о тех же крысах, или, странном свинорыле.

А кошка? А жабы? Прежней фауны нет, и вряд ли будет, но, когда вернется тепло — какой станет флора? Что преподнесет нам эта трава, мох, кустарник? Я хорошо запомнил желтый ковер под ногами возле болота…

Таким громадным зверям, как те же крысы, требуется много еды, ее отсутствие в руинах объясняло, что я почти не встречал этих монстров на своей территории.