Великовато, но больше ничего нет, — я повесил рядом с импровизированной ширмой белый халат, оставшийся от продавцов. — На этот вечер хватит. С твоей одеждой, что-нибудь придумаем позже. А то, у меня уже ноги заплетаются. Ты мойся… Я пока ужин приготовлю.

Она встала перед клеенкой, и, не поднимая на меня глаз, принялась стягивать изорванный свитер. При этом движении она охнула, и, скривив лицо, схватилась за бок. Я подскочил к ней.

— Давай помогу…"

"Свитер снимали долго. Пришлось в итоге взять нож и просто срезать его, словно чешую — чтобы не заставлять Нату принимать позу, в которой она начинала сжимать губы от боли. Под свитером оказалась белая блузка, вернее, бывшая когда-то белой… и больше ничего. Я расстегнул пуговички и машинально потянул за рукава. Ткань буквально рассыпалась в моих руках, открыв худющее, изможденное тело подростка, но, тем не менее, с совсем не по детски развитой грудью. Я вздохнул — все воспринималось отстраненно, словно передо мной не женщина, а я давно перестал быть мужчиной. Главное было в том, что это человек… И я теперь не один. Она, не делая попытки прикрыться, молча ждала, что я стану делать дальше. Я, закусив губу, принялся развязывать шнурок на ее штанах. Ткань потеряла цвет и стала неимоверно грязной, вся в жирных пятнах и подпалинах. Но, под снятыми штанами, открылись такие точеные ножки, что у меня перехватило дыхание. Кроме черных плавочек, на ней больше ничего не оставалось. Тело Наты, несмотря на возраст, казалось, принадлежало вовсе не девочке — подростку, а, скорее, маленькой, но полностью оформившейся женщине. А она продолжала хранить молчание — только слегка участившееся дыхание выдавало ее волнение…

— Дальше… Ты сама… — я вдруг осип и попытался повернуться, чтобы ее покинуть.

— Какая разница… — она устало обернулась, и, видя, что я отступил, глухо добавила: — Останься. Я все равно не смогу сама вымыться. У меня все болит, — она увидела, как я старательно отворачиваюсь, и тихо произнесла: — Пожалуйста… Помоги мне.

Я, вконец растерявшись, опустил глаза… И, неожиданно для себя самого, потянул белье вниз. Может, она имела в виду совсем не то, но я понял именно так… Плавки скользнули по ногам и упали на пол. Ната вздрогнула, но промолчала, слегка прикрыв глаза. Я на несколько мгновений застыл как изваяние — не каждый день приходиться видеть полностью оголенных девушек. Тем более, раздевать их самому… На теле Наты во множестве виднелись следы от ушибов, порезов — примерно такие, как и у меня в первые дни. И, более свежие, полученные, уже по дороге сюда. Непроизвольно коснулся одного из порезов — она продолжала стоять недвижимо, предоставив мне полную свободу действий.