Находить свое местоположение. Готовить еду из того, что можно найти в лесу. И кофе варить…

Я фыркнул:

— Кофе… Это что, такая проблема?

— Нет. Когда он есть. А когда — нет?

— Как это?

Она повела рукой вокруг, но сразу ее опустила.

— Нет, сейчас не видно… А в лесу их хватало. Одуванчики. Если их выкопать — то, у каждого цветка есть небольшой корешок, как луковичка. Ее надо прожарить и размолоть. Потом просто заварить кипятком — все.

— И будет кофе?

— По виду и вкусу — похоже.

Я улыбнулся:

— Неплохо… А еще что ты умеешь? Нет, я не смеюсь — напротив. Вдруг, ты знаешь что-то такое, что нам обоим может пригодиться? Мне вот, в лесу жить не приходилось… Ходил, правда, как вольный турист — по горам. Но, давным-давно.

Она серьезно кивнула:

— В горах я всерьез тоже не бывала. По возрасту рано. Наш инструктор только обещал нас повести… Но я не успела.

По лицу девушки пронеслась легкая тень…

— А в лесу была два раза. Мне понравилось — там интересно!

— И сколько вас там было?

— Двенадцать. Наш класс не очень большой. Это потом, когда мне пришлось перейти в другую школу…

Она опять как-то скривилась, умолкнув, и я не стал расспрашивать больше, видя, что воспоминания не доставляют ей удовольствия. Она недавно потеряла все: родителей, друзей, близких. Пережила столько, что любому хватит на всю жизнь. Конечно, то же самое пришлось вынести и мне — но ведь она, совсем еще ребенок…"

"Ната снова споткнулась, и на это раз серьезно. Она со стоном схватилась за лодыжку, а я ощутил холодный испуг — если это перелом, наше положение станет совсем плохим.

— Ната!

Девушка держалась за ногу, кривясь от боли. Я встал на колени и взял ее стопу. Она, закусив губы, ждала, что я стану делать. Я расшнуровал ботинок и отбросил его назад — идти в них уже просто нельзя. Не удивительно, что она все время отставала и соскальзывала с камней. Ната испуганно спросила:

— Ты станешь дергать, да?

— Я не сумасшедший… Ты сама не дергайся — я хочу посмотреть.

— Я умею терпеть боль… Если надо — дергай.

У меня вертелся в голове вопрос: когда ты этому могла научиться? Но я промолчал, занявшись тем, что стал стягивать с ее ноги вконец порванный носок. Кожа в месте сгиба несколько посинела — я отнес это за счет холода — а сам лодыжка чуть опухла. При прощупывании она морщилась, но не стонала — Ната, на самом деле, могла терпеть! Конечно, это оказался не перелом, но и растяжение тоже не входило в мои планы. Увы, но идти самостоятельно она уже не могла. Ната все поняла по выражению моего лица и сразу сказала:

— Я смогу сама!

— Да? А как?

Она смутилась. Положение становилось очень серьезным… А мы ведь еще даже не нашли место подъема! Я поискал глазами, собираясь выбрать для нее палку, чтобы она могла опираться при ходьбе.