Да и сам ветер приносил с собой пряные запахи, явно зародившиеся далеко отсюда: далеких трав, которые росли возле высоких и неприступных скал. Но продолжалось это недолго: уже к обеду погода переменилась, и вернулся холод — возможно, последний, которым бесконечная зима пыталась вернуть утраченные позиции.

Ната, огорченно взирающая на метаморфозы, в сердцах произнесла:

— Дар, ну что это такое? Я не успела даже толком обрадоваться — и что? Все опять? Что, так теперь всегда будет?

— А кто его знает… — довольно равнодушно отозвался я, возясь с задубевшей сеткой, которую мы забыли вовремя вытащить после неудачной попытки наловить рыбу в одном из водоемов. — Ты не нервничай… Все образуется."

"— А я не хочу! — с вызовом воскликнула она. — Не хочу, и все! Мне эта нескончаемая зима уже порядком надоела!

— Кончится… — я без особого энтузиазма попытался ее успокоить. — Не вечная она. Да и какая зима? Грех жаловаться — настоящих морозов мы с тобой так и не увидели. Так, в среднем не больше десяти градусов, по-моему… Ни постоянного снега, ни сугробов — это ли зима?

— Дар, ну я серьезно… Вдруг она навсегда? И тогда — ни растений, ни цветов, ни травы. Чем тогда станут питаться животные в степи и возле реки?

— А я-то думал, ты о букетах мечтаешь… Прогноз неутешительный… — я поднялся и отбросил сеть в сторону, она мне уже надоела, — но не совсем верный. По сути дела, ты не права. Это и не зима вовсе. Скорее, очень длинная осень. Затянувшаяся, да… Но — осень. Насчет растений… Их и так полно. И травы, как видишь, хватает. А вот цветы — да, не встречались вроде. Возможно, еще просто не их время. Появятся…

— А если нет?

— Тогда лапки вверх, белые тапочки и ползком на кладбище. Ляжем смирненько, а сверху будут сугробы и метели. И мы с тобой замерзнем.

Она хмыкнула:

— Ну да, так я и поверила. Ляжет он! Нет, я-то, конечно, может, и замерзну. А вот ты — вряд ли!

— Не подлизывайся…

Ната повалила меня на спину.

— Сдаешься?

— Сразу и бесповоротно. С девушкой, которая запросто валит с ног такого здорового мужика, как я, даже и спорить опасно.

— А ты все не верил, что я сильная…

Я верил. Ната не была слабой. Обманчивое впечатление хрупкости девушки появлялось из-за малого роста — однако, ее руки очень уверенно сжимали рукоять дротика и могли послать смертоносное оружие на приличное расстояние. Да и реакция не уступала моей… Если ее физическая сила и не могла равняться с мужской, то духом она могла поспорить со многими. Не сразу и не все, она рассказала о своих первых днях после катастрофы. И не потому, что не хотела, — просто не помнила всех подробностей так, как запомнил их я.