Большинство опросов склонялись к тому, что «Свободная Корея» проиграет парламентские выборы и контроль над Национальным Собранием получит коалиция их оппонентов. Некоторые считали, что в целом, старые пропорции распределения голосов сохранятся, но избиратели переключатся на иные консервативные партии, с которыми у «Свободной Кореи» получится сформировать коалицию.

Суть оставалась одной — повторно выиграть президентские выборы правящей партии будет крайне сложно. И если те люди, что составляли её основу, не хотели потерять контроль над Синим Домом, им требовался новый подход. При таком раскладе, они вполне могли рассмотреть кандидатуру популярного прокурора, у которого имелись все шансы занять кресло в Синем Доме. А учитывая его текущую должность, переход к политике можно было обставить весьма эффектно. Вплоть до открытия расследования против президента или иной значимой фигуры, а потом подачи в отставку — в знак протеста против закрытия дела. И это самый грубый вариант — я навскидку мог набросать несколько более тонких комбинаций. В любом случае, для отца Дон Хёна открывалось окно возможностей.

Вот зачем он привлёк к делу своего сына, связав его со «Свободной Кореей» я пока не понимал. Предположение, естественно, сразу появились. Но, чтобы отдать предпочтение какой-то конкретной версии, требовалась дополнительная информация.

Впрочем, прямо сейчас всё это было некритично. Вопрос с сыном прокурора мы решили, конфликт оказался исчерпан и угрозы с данного направления не просматривалось.

Когда мы подъехали к ресторану, Ми Ён уже была внутри. Правда явилась на встречу не одна — рядом сидел её брат, с которым я до того лично не встречался. Га Рам Чон, в свои двадцать семь лет являющийся помощником председателя по вопросам стратегического планирования.

Если девушка, увидев нас, сразу же засветилась надеждой, то вот парень отреагировал с заметным скепсисом. Тем не менее, на приветствие ответил и никаких вопросов задавать не стал. А его сестра немедленно принялась объяснять."

"— Дедушка до сих пор так и не пришёл в сознание. Меня к нему всё ещё пускают — я заезжала этим утром и всё видела своими глазами. С врачами тоже говорила. Они утверждают, что ситуация сложная и точные прогнозы дать невозможно. Мол, в голове скопилась кровь и теперь всё в основном зависит от дальнейшей реакции организма. Или всё рассосётся и успокоится, или закончится плохо. Операцию делать тоже нельзя. Слишком рискованно.

Шумно выдохнув, постучала пальцами по столу.

— Но они это последние три дня твердят. А доступ в офис нам с братом заблокировали только сегодня. Пропуска не сработали, охрана впускать отказалась, а на почту пришли уведомления, что мы оба отправлены в отпуск.