Может, и к лучшему? Пересменка без разговоров и подъебок проходит быстрее, чем обычно.

– Поговорим? – спрашиваю у Зародыша, заметив его в одиночестве у окна в учебном классе.

– А мне с тобой разговаривать не о чем, Антох, – обиженным голосом выдает.

Коротко вздохнув и сунув руки в карманы брюк, встаю рядом и пялюсь на бетонную стену соседнего здания.

Затем перевожу взгляд на друга детства. Сложив руки на груди, он принимает невозмутимую позу, но по тому, как подрагивает лицо, понимаю – нервничает.

– Ты меня знаешь, Сань, – начинаю мрачно, чувствуя потребность объясниться. Не чужие люди ведь. – Будь моя воля, я бы от тебя скрывать ничего не стал. Я так не люблю.

– Что ж тогда скрывал, блядь?

– Еся попросила…

– Какая она тебе Еся? – он взбешенно смотрит на меня. – У вас не может быть ничего серьезного. Потрахались – и ладно. Я ей это прощу. Мы типа квиты теперь с ней.

В груди вспыхивает чувство собственничества.

– Квиты? – зло ухмыляюсь.

– Ну это ведь она мне мстит, – разворачивается Саня. – Ты тупой, если не видишь очевидного, Антох. Она все забыть не может, как застала меня с Анькой в кровати. Решила мне побольнее сделать, с тобой замутила.

Блядь…

– Не хочу тебя расстраивать, но ты ошибаешься. Так получилось, – качаю головой. В горле неприятно саднит. – Ты не левый человек для меня. Прости, Сань. От души.

Его сносит с места. Все эмоции нараспашку.

– Прости-и? – Спасибо, что не орет. – А на хрена мне твое «прости», дружище? Ты мою женщину шпилишь!..

– Рот закрой, – сквозь зубы предупреждаю, сжимая кулаки.

– Серьезно у них… – ржет говнюк. – Да она из-за бабок с тобой. Меня три года пилила, чтоб подработку себе подыскал. Нашла кого побогаче, сучка.

Чувствую, что вот-вот сорвет мою крышечку.

Что ж, Антон Юрьевич. Не были хорошими и не хрен начинать. Разговор не получается, попробуем по-другому.

Резко схватив Саню за грудки, вжимаю в стену и гашу любое сопротивление, навалившись всем телом.

– Слушай сюда, – отчетливо произношу. – Ты к ней больше не подойдешь. Никогда без моего ведома. И хуйню эту, чтобы я не слышал. Иначе…

– Иначе что? – пытаясь вырваться, орет.

– Иначе узнаешь. Чтобы не видел тебя возле нее…

– Да пошел ты на хуй…

Потасовка между нами грозит перейти в драку, но в этот момент раздается звонок и ровный голос диспетчера. По заявке: горит дом в частном секторе.

– Еще поговорим, – отталкиваю его от себя, легким бегом направляясь в гараж.

Запрыгнув в боевку, натягиваю подшлемник и хватаю с полки шлем. Пока машина и следующая за нами автоцистерна с ревом несутся по уже заставленному тачками центру, мы с Зародышем, сидя напротив, смотрим друг на друга непримиримо. В упор. Наверное, именно в этот момент приходит осознание, что как раньше уже не будет.