– Вот еще, – вскакиваю со стула и бегу в прихожую.

По лестнице быстро поднимаюсь на мансарду и, усевшись в кресло, громко всхлипываю от обиды в полумраке. Вот всегда так! Все наши разговоры заканчиваются скандалами. Раньше, еще в детстве, все было нормально, но потом на профориентации выяснилось, что мне ближе точные науки. Это было началом конца.

– Ну и чего ты убежала? – спрашивает Антон, заглядывая с лестницы.

– Я тут посижу, – продолжая всхлипывать, рассматриваю в трапециевидном окне черное небо. – Вы там без меня дальше.

Развернувшись, облегченно вздыхаю, когда слышу, как он поднимается на мансарду и плотно закрывает дверь.

Это и неожиданно и одновременно так долгожданно.

Не знаю, что бы стала делать, будь он как мой бывший. Если бы Огнев, как и Саша обычно, продолжил бы ужинать, а потом играть в карты с моими родителями, оставив меня здесь плакать одну?..

Я… Черт возьми, я так рада, что не ошиблась на этот раз.

Потянув меня за руку, Антон садится на мое место. Устраиваюсь сверху без приглашения и кладу голову на твердое плечо. Теперь мы оба любуемся вечерними объемными тучами. Хорошо становится. Спокойно. Даже мои обиды на маму отступают.

– И часто у вас так? – он спрашивает почти шепотом.

– Каждый раз…

– Где ты так нагрешила, Фюрер? Неужели руки перед едой не мыла?

– Я выбрала точные науки.

– Всего-то?

– Угу.

– Не представляю тебя без линейки в кармане… – усмехается он.

– Боже, прекрати мне об этом напоминать, извращенец!

Приподнявшись, медленно веду пальцами по рельефным плечам вниз, а затем приближаюсь и касаюсь лбом его лба. Антон, зафиксировав лицо ладонями, ласково целует мои дрожащие губы. Поцелуй тягуче-медленный, возбуждающий. Такой, от которого мы оба неспешно плавимся.

Я переживала из-за ссоры с мамой, а мой спасатель примчался сюда и решил меня успокоить. Сменить огонь разочарования на пламя страсти.

Теперь мне хочется тоже его успокоить и приласкать заодно. Вернее, их обоих. Приятный парень с набитым ключом во весь свой рост таранит мой живот.

– Что это ты делаешь, Фюрер? – хрипит Огнев немного запоздало. – А?

Я уже расправилась с ремнем и ширинкой и запустила руку в боксеры.

– Твою мать, Есь… Здесь? Ты плохая девчонка!..

Довольно улыбаюсь, извлекая наружу идеально твердый член и, поглядывая на дверь, начинаю водить по нему ладошкой снизу вверх и обратно. Антон прикрывает веки и дышит как паровоз.

– Будь потише, пожалуйста, – прошу его, еще сильнее сжимая эрекцию между нами. – Я просто тебя поглажу.

– Просто? Может… минет?

– Какой минет, Огнев? – оскорбляюсь. – Тут мои родители, вообще-то!

Он усмехается. Будто не видит разницы между петтингом и минетом. Но она есть… Я очень чувствительная в этом вопросе.

И деликатная.