– Я попросил прощения, цветы отправил. Будто щенок тебе наяриваю. Как еще надо извиниться?

– Я не обижаюсь на тебя, Антон. Но… думаю, нам стоит прекратить общение. Ни к чему хорошему оно не приведет. Это все не для меня.

– Минет? – приподнимаю брови.

Розоватые щеки вспыхивают. Нижняя губа становится пухлее от обиды, глаза увлажняются. Внимательнее осматриваю симпатичное лицо, обрамленное светлым облаком волос. Придвигаюсь ближе. Еся не отходит.

– Можешь не делать. Вообще никогда. Говорю же – пошутил.

– Чем это от тебя пахнет? – морщится.

– Бензином. Я весь день в боксе провел.

– Ясно, – вздыхает, кидая взгляд за мое плечо. В туалет образовалась очередь. – Я пойду, Антон. Меня девочки ждут…

Неохотно выпускаю ее руку и прикрываю за собой дверь.

Вернувшись в зал, у барной стойки заказываю безалкогольное пиво. Парни о чем-то переговариваются. Я, заняв свободный стул, глаз не спускаю с женского столика. Терпеть не могу быть виноватым; и вроде ж не сделал ничего такого, но мерзкое чувство поселилось в районе солнечного сплетения так, что не выдерешь.

– Пойду, – поднимается Санек и вытирает ладони о джинсы.

Мрачно наблюдаю, как он проходит между столиками, и даже завидую ему в этот момент. Саня склоняется над моей училкой и что-то долго чешет ей на ухо. Активно жестикулирует, нервничает.

Отравленные ревностью стрелы летят в грудь в несметном количестве. Пока наблюдаю за эмоциональным диалогом – сотнями, а когда Еся поднимается с места, одергивает тесную юбку и продвигается к танцполу – и вовсе – тысячами.

Тысячи ядовитых стрел. Я ранен или убит? Глобально по хрену.

– Да ладно? – хохочет Иваныч. – Ты посмотри. Клюнула наша рыбка на живца.

– В смысле? – с трудом отдираю глаза от узкой спины, на которой маячат лапы Санька. – Ты о чем?

– У баб память короткая, Антох, как у горбуши. Еще и не такое прощали.

– Полегче со словами…

Словно снайпер слежу за одинокой, покачивающейся парой в центре бара. Файер, твою мать. Только собираюсь вскочить, как она смотрит на меня умоляющим взглядом и тут же неловко отворачивается.

Горько усмехнувшись, хватаю куртку с соседнего стула и оставляю тысячную купюру на столе. Забираю шлем.

– Я домой, – оповещаю Иваныча.

В рыбалке не участвую, так хоть высплюсь перед работой. Кивнув Сане и проигнорировав удивленный взгляд светлых глаз, прохожу мимо танцпола и выбираюсь из богадельни. На улице темно, на душе не лучше.

«Харлей» призывно поблескивает начищенной фарой. Убрав подножку, завожу двигатель и срываюсь с места.

Личность Педагоговна, блядь. Я тоже не пальцем деланный…

Глава 19. Есения

– Ну и вот… – опускает голову Саша. – Маме теперь волноваться совсем нельзя. Врач сказал: чуть стресс будет – сразу новый приступ. Сердце у нее слабое. Высокий риск инфаркта.