— Как думаете, вы скоро с ней свидитесь снова?

— Не знаю. Надеюсь.

— Если увидите ее, передайте, пожалуйста, от меня привет. Я по ней очень скучаю.

— Я тоже, мисс Аннабель.

Девочка кивнула.

— Пожалуй, пойду. Мама не хочет, чтобы я с вами разговаривала.

— Почему?

— Говорит, девочке не пристало беседовать с молотчиками.

Захарий рассмеялся.

— Ну тогда бегите домой. Прощайте.

— До свиданья.

В тот же день миссис Бернэм с Аннабель отбыли, две недели особняк был темен и тих. А потом вдруг озарился огнями, и Захарий понял, что хозяйка вернулась. Неделей позже на лужайке перед домом возникла суета: лакеи, горничные, садовники развешивали гирлянды фонариков, расставляли стулья.

Один слуга сказал Захарию, что затевается большой прием в честь дня рождения хозяйки.

Вечером к дому подъехало изрядно экипажей и колясок, до поздней ночи на лужайке звенели смех и голоса. Захарий счел за благо уйти с глаз долой, скрывшись в своей каюте.

На другой день, ближе к вечеру, слуга принес щедрые остатки с банкета и несколько бутылок пива. А еще он доставил небольшой сверток и конверт, на котором стремительным косым почерком было начертано имя Захария.

После той злополучной встречи миссис Бернэм впервые обратилась к нему, и он, вскрывая письмо, очень волновался — поди знай, что в нем. К его удивлению, тон послания был не просто учтивым, но почти сердечным."

"30 августа 1839

Дорогой мистер Рейд,

Надеюсь, Вы устроились хорошо и дело с ремонтом продвигается. Если Вам что-нибудь нужно, без колебаний, пожалуйста, известите слуг.

Однако не хлебом единым жив человек, и Вы, безусловно, нуждаетесь в облагораживающей литературе, коя скрасит Ваше одиночество.

Посему я взяла на себя смелость послать Вам две книги. Полагаю, Вы сочтете их интересными.

Искренне Ваша,

К. Бернэм

Теперь стало ясно, что казнь откладывалась! Захарий испустил радостный стон и, бросив сверток с письмом на прикроватную тумбочку, отпраздновал отмену приговора бутылкой пива под прекрасную закуску. Затем поднялся на палубу и пригласил Полетт посидеть с ним, любуясь звездами. Присутствие ее было столь ощутимым, что он тотчас возжелал постельных утех и поспешил обратно в свою каюту, на ходу раздеваясь.

Не теряя времени, Захарий откинул москитную сетку, скользнул под простыню и замешкался лишь на секунду, нашаривая заскорузлую тряпицу среди других, столь же обляпанных и в немалом числе разбросанных по кровати.

Он уже хотел задуть свечу, но взгляд его упал на сверток, присланный хозяйкой. Захарий сдернул бумажную обертку и увидел две книги, какие и следовало ожидать от миссис Бернэм, — биографию давно почившего миссионера и сборник проповедей какого-то преподобного.