Ну тогда цветочный и спрашивает: „Кто глава⁈“ и… ну…»

«Касимовский умер после этого вопроса?» — тяжело вздохнул я.

«Да, — грустно ответила дракониха. — Прости, оппа. Я не смогла сохранить пленника, и…»

«Хватит. Ты ни в чём не виновата. В отличие от Эммануэля. Ну да ладно. Мы скоро будем».

Я прервал связь и материализовался метрах в двадцати позади Лизы. Буквально через час мы с ней направимся в Москву. Пойду обрадую девушку, что у нас в столице, похоже, прибавилось дел.

Да и про дядю её, поделюсь мыслями…

Глава 4

Цветочный принц стоял у стены, повесив голову. Всем своим видом он напоминал провинившегося щеночка. Тяжело вздохнув, Эммануэль покосился на труп старика Касимовского и посмотрел на меня.

— Прости… — в очередной раз, промолвил он. — Ты говорил оставить допрос на тебя, но я… как бы… Честное слово, не хотел допрос устраивать! Просто спросил, без угроз и насилия. А потом ещё раз спросил! И… ну… в общем, сам видишь, как оно получилось…

Он снова виновато покосился на труп Старшего Магистра Ордена Разочарования.

Я улыбнулся — настолько потешно сейчас выглядел один из самых влиятельных людей Франции. А ещё было забавно наблюдать, как ему тяжело обращать ко мне на «ты». Эммануэль в этом плане довольно любопытный человек — с одной стороны, основал братство свободы и свободных нравов, а с другой же, не может говорить без титулов с теми, кто стоит над ним, и кого он глубоко уважает. Сейчас вокруг нас бегали бойцы обеих держав, а рядом со мной стояла Лиза, так что принц говорил со мной, как с Максимом Белозеровым, а не как с будущим императором Всероссийским.

Отбросив досужие мысли, я покосился на труп старика.

Стопроцентный труп. Мои суперкрутые целительные умения не смогут сделать его чуточку живым. Конечно, можно попытаться припомнить некоторые энергетические контуры из прошлой жизни, наложить их на умения из жизни этой, и… В теории что-то может получиться. На практике же — я даже пробовать не буду. Терпеть не могу некромантию, и в прошлом изучал её лишь для того, чтобы знать, как наиболее эффективно с ней бороться.

— Ладно, — вздохнул я. — Сдох дед и хер с ним.

— Вот и помер дед Тагир… Да и… остался с ним… — грустно пропел мой брательник, подходя к нам и состроив скорбное выражение лица.

Эммануэль, настолько близко не знакомый с современными русскими-народными песнями, удивлённо уставился на Александра. Я же ещё раз взглянул на Касимовского. Поморщился.

Если бы я «поработал» с Тагиром Касимовским, возможно, выведал бы гораздо больше информации.

Но, как сложилось — так сложилось. На Эммануэля я не злюсь — по словам Ольги Фаиновны и моего брата, французский принц в самом деле «только спросил».