Теперь эти слова обрели для меня иной смысл, буквально выжигая в мое душе мой новый девиз — упасть, чтобы вновь подняться, но уже более сильным. После этого я сам не заметил, как заснул.

Следующие дни были похожи один на другой. Меня перевезли в комнату, похожую на мою, но располагавшуюся на первом этаже. Теперь я мог самостоятельно, сев в кресло — каталку, двигаться по дому, а после и выбираться на улицу. Неразговорчивая Мила была моей тенью, а другие мне только кланялись, не спеша идти на контакт. Любая моя просьба воспринималась как приказ. Молчаливый поклон, рука к груди — и вот я снова один.

Служанка по-прежнему купала меня, но больше между нами ничего не было. Да и я, несмотря на бушующие гормоны, не спешил пользоваться господским правом и тащить ее в постель. Мне по принуждению не нужно. И хотя я стал ловить ее заинтересованные взгляды на себе — тело у меня было как у взрослого парня, поджарое, мускулистое, без грамма жира — к решительным действиям не приступал. Повторюсь — мне насильно не надо. Хотя повод к размышлениям я все же получил, случайно подслушав ее разговор с подругой, когда проезжал мимо комнаты для слуг поздно ночью, решив подышать свежим воздухом на улице.

— ... ну и дура ты, — тихий яростный шепот, — ты его видела? Красавчик писанный. И что, что калека? Снизу то, как я поняла, у него все работает более чем хорошо. Да я бы за то, чтобы с ним покувыркаться, полжизни отдала! В общем, не хочешь ты, я сама начну за ним ухаживать. Глядишь, и перепадет мне немного барской ласки.

— Только попробуй! -зашипела Мила. — Мой он и никому не отдам. А полезешь к нему — утром не проснешься. Ты меня знаешь!!!

Дальше я слушать не стал. Мой он, да как же! Я даже пока не свой собственный. В туалет вон нормально сходить не могу, а эти уже делят. Эх, бабы, никогда мне вас не понять. Хотя, я думаю, выи сами себя не понимаете.

Понедельник — будь проклят тот, кто его придумал. С раннего утра начались хлопоты. Меня подняли, помыли, подали легкий завтрак, кресло — каталка — и вперед, на учебу. Выехав из поместья, которое, кстати, занимало немалую площадь, мы отправились к месту моего мучения. Ворота гостеприимно распахнуты, но мне они чудились в виде пасти демона, что пожирает всякого, кто в них входит.

На территорию школы Милу не пустили. Какой-то пацан, по-видимому, дежурный, подхватил мою каталку и повез в сторону главного здания. С легкостью вкатив ее на пандус, он быстро вез меня в сторону кабинета. Все мои вопросы о том, что и как, остались без ответа. Черт, я так скоро разговаривать вообще разучусь! Вкатив меня внутрь, он осмотрелся и решительно убрал стул от последней парты, затем подвез меня к столу.

— Так, сегодня я за тебя отвечаю.