"

"Деньгами мой папаша, Владимир Афанасьевич Мышкин, распоряжаться абсолютно не умел и за десять лет, что он пробыл главой рода, спустил все в трубу. И очень надеялся, что я, вступив в права, передам ему все, что мне полагалось, потому как только он, старший и мудрый, сможет правильно распорядиться капиталом, а не какой-то мелкий пацан, у которого лишь ветер в голове. Кстати, если говорить правильно, то Багрянины — маги огня, а вот Мышкины именно ветра. Правда, из меня сейчас маг... М-да. Ну, да не суть.

Все его воспитание было направлено на то, что я должен быть благодарен ему как отцу за то, что вообще существую. А я, вот такой гад — совершенно неблагодарный. Вот его другие дети — да, а я нет.

Увы, быть благодарным отцу у меня не было причин, и для объяснения этого надо опять лезть в глубины памяти, вытаскивая грязное княжеское белье на свет.

Род Багряниных, некогда могучий и сильный, был практически уничтожен. Непонятно, что они не поделили со своими бывшими друзьями Голициными, но сцепились они жестко и по всем правилам. Была объявлена война на уничтожение, все было официально оформлено, и империя не могла вмешиваться в княжеские разборки, хотя, к чести правящей династии, прецеденты были. Наши рода уважали и любили, поэтому было множество попыток примирить их между собой, но не срослось. Бывшие главы закусили удила и понеслось. Уже никто не помнил сути конфликта, но боевые действия с переменным успехом длились почти сто лет, иногда переходя от вялотекущих столкновений к активным полномасштабным боевым действиям.

Не знаю, кто первый напал на малолетних детей, нарушив негласное правило их не трогать, но это вылилось в яростное противостояние, итогом которого стало полное истребление двух некогда великих родов.

От нашего рода осталась лишь моя мать, Вероника Багрянина, которая в то время проходила учёбу на Аштаэлии. От Голициных, по-моему, никого не осталось, но это неточно.

Вернувшись в родное поместье, от которого остались одни угольки, она, совсем юная и растерянная, раздавленная горем, не знала, что дальше делать. И тут нарисовались Мышкины, входившие в свиту графов Меньшиковых, с которых сняли опалу и теперь они стремительно набирали вес. Не знаю, как там все сложилось, но мою мать выдали за наследника Мышкиных.

То, что это был брак не по любви, и дураку было понятно. Багрянины были очень богаты и перед войной все свои активы перевели в наличность, открыв кучу вкладов в банках по всему миру и за его пределами. При этом затяжная война капиталы Багряниных не истощила, как это ни странно, а значительно приумножила. Как они этого добились, я не знал. Но был один интересный нюанс, о котором никто даже не догадывался — наследовать и распоряжаться вкладом мог только мужчина, кровный наследник рода.