Тот пофырчал, надул смешно щеки, изображая гнев, пробурчал что-то нелестное о молодых, да ранних — и свалил, когда я предупредил его, что еще одно слово и вызову его на дуэль, где с удовольствием убью. Слава конченого отморозка в очередной раз сыграла мне на руку, и он исчез так же быстро, как и появился.

Приход этого жирного пельменя поднял мне настроение. Как говорится, у меня сегодня радость, я кому-то сделал гадость. А уж подгадить отцу сам Хранитель велел. Нет, я не добрый, совсем не добрый, и даже не положительный герой. Жизнь научила меня не оставлять за спиной недобитых врагов и не надеяться на их благородство. Такое бывает лишь в книгах, а мы, увы, живем в реальности. Сегодня оставил жить недобитка, а завтра проснешься с огненным шаром в заднице и с перерезанным горлом. Так что никакой пощады, особенно к этим зажаренным крылышкам и салату с морепродуктами.

С удовольствием позавтракав, я стал собираться в суд, который был назначен на десять часов утра. Критически осмотрев свой гардероб, я выбрал костюм серого цвета из гуанаку, шерсти верблюдов, что обитали на севере империи Ацтеков. Помню, как отец скрипел зубами, покупая мне его. Но деваться было некуда — на прием у графа Меньшикова собирался весь цвет молодежи Москвы и ударить в грязь лицом бедной одеждой было нельзя. С тех пор я его ни разу не надевал, но вот и повод представился.

На суде я не должен походить на бедного родственника. Максимум пафоса и княжеского презрения. Тем более, процесс будут освещать государственные каналы, а это шанс показать себя сильным и независимым аристократом, способным без помощи влиятельного папочки решить свои проблемы. В будущем мне это очень пригодится. А теперь последние штрихи — золотые запонки на руки, такая же прищепка для галстука, каплю одеколона «Шевалье» на шею и образ готов. Едем...

Зал суда был набит людьми. Дети аристократов сидели отдельно, за стеклом, отгороженные от остальных. Тут же присутствовали и их родители. И если часть из них сидела вполне свободно, то другая была в подавителях и наручниках. Самый гуманный суд в мире решил дать возможность всем участникам действия услышать приговор и попрощаться. В отличии от детишек, взрослых будут судить отдельно и в другой раз. И затягивать с этим не будут. Тайный Сыск следил за ними и доказательств вины было собрано более чем достаточно.

Обменявшись поклонами с Лисициным и проигнорировав Алгомскую, находящуюся тут же, я сел на выделенное мне место. Везде сновали журналисты, что настраивали аппаратуру и наметанным глазом определяли лучшие ракурсы для съемки. Агенты сыска вместе с полицией расположились по краям помещения, контролируя всех находящихся в нем.

— Встать, суд идет, — торжественно разнеслось по залу, и все поднялись.