После этого я смогу более вольно пользоваться эфиром, начать формировать каналы.

Глубоко вздохнув, я отправился в ванную и там лег. Реакция кишечника была непредсказуемой, поэтому внезапно испачкать кровать я не хотел. Запустил таймер и воткнул иглу. Ее необходимо было держать пять минут, при этом оставаясь полностью неподвижным. Вообще-то ее следовало держать час, но после последнего всплеска время сильно сократилось, поэтому пяти минут было достаточно. Легкая, практически незаметная боль, вновь бушующий источник и страшный зуд во всем теле, сигнализирующий о начавших формироваться каналах. Погрузившись в себя, я старательно направлял эфир по ним, укрепляя и формируя эфирную сеть. Правда, пока только в одном направлении — в сторону правой руки. Теперь я смогу вызывать пламя, маленькое и на очень короткое время, но смогу.

Пиликнул будильник, и я вытащил иглу, удовлетворенно вздохнув. И тут же вскинулся от забурчавшего живота. Черт, все-таки меня ждет незабываемая ночь и общение с лучшим другом алкоголика — унитазом!

Сделав свои дела, я лег на кровать. Желудок бурчал беспрерывно, но сделать с этим было ничего нельзя — никакие таблетки не помогут, максимум облегчат боль. Стук в дверь прервал мои размышления и заставил напрячься.

— Господин, к вам прибыли Лисицины и настаивают на встрече, -раздался напряжённый голос Милы.

— Я же сказал, меня сегодня не тревожить! -крикнул я. — Пусть приходят завтра!!!

— Простите, но он говорит, что это дело жизни и смерти и настаивает на вашем с ним разговоре.

В этот момент живот скрутило, и я вновь мухой полетел в туалет.

— Господин, у вас все хорошо? —раздался ее встревоженный голос."

"Прикинув возможности организма, я решил, что минут двадцать точно выдержу, поэтому можно и поговорить. Тем более, что там о жизни и смерти говорилось... Может, действительно что-то важное? Надо встретиться.

— Скажи ему, что через пару минут буду, — отозвался я, быстро одеваясь. Прислушавшись к себе, понял, что двадцать минут вряд ли, максимум десять — и то, лишь на морально — волевых. Мелькнула мысль послать все-таки этого Лисицина подальше, но я ее отбросил. Раз сказал, встречусь, значит, встречусь. А на завтра переносить — так до завтра можно и не дожить. Черт его знает, что они там придумали.

— Ваше Сиятельство, Тимофей Владимирович, -поднялся навстречу мне из кресла ранее виденный мной мужчина. —Рад снова видеть вас. С моей дочерью Еленой вы и так знакомы.

— Владислав Игоревич, Елена Владиславовна, — церемонно кивнул я, присаживаясь напротив. —Что привело вас ко мне в столь поздний час? Я думал, мы все решили.

— Все, да не все, -заметил он и замолчал, наблюдая, как прислуга расставляет чайные приборы. На его дочь я не обращал внимания.