Потому что в один прекрасный день Степан с Леной — как оборвал. И начал точно так же преданно служить Наде Митрофановой. Представляете? Ни с того ни с сего. И за парту ее пересел, и на переменах всегда вместе…

«Не обманула Ленкина мамаша!» — отметил про себя Дима.

— Лену это, безусловно, задело, но она виду не подала, — заметил Иван Адамович. — Ходила как ни в чем не бывало. И со Степаном здоровалась, и с Надеждой общалась.

— Странно, — усомнился Дима. — Звезды вроде не такие люди, чтобы молча оскорбление проглотить. А она, значит, смирилась?

— Я тоже удивился, — кивнул историк. — Но, если подумать, поклонников у нее и так хватало, а контрольные ей Степа по-прежнему решал. По старой памяти. Надя ведь неплохой ученицей была, с задачками сама легко справлялась.

«А вот тут с рассказом коренковской мамаши явная нестыковочка». И Дима осторожно спросил:

— Но я слышал… что Лена чуть ли не с собой пыталась покончить… из-за того, что Степан ее бросил?

— Что? — с неподдельным изумлением захлопал глазами историк. — Кто вам это сказал?..

Полуянов темнить не стал. Честно ответил:

— Галина Вадимовна Коренкова.

— Ну это, конечно, максимально достоверный источник, — усмехнулся Иван Адамович. — Я, по-моему, вам уже объяснил. После той истории, когда девочки вдвоем в ресторан отправились, Галина Вадимовна Надю в персоны нон грата записала. Упорно считала, что именно она виновата во всех дочкиных бедах. Надежда очень переживала из-за этого, сколько раз Лену просила разубедить маму, но та только смеялась: маман, говорила, у меня безумная, на нее не повлияешь.

— Подождите, — не сдался Полуянов. — Галина Вадимовна сказала мне совершенно определенно. Что в выпускном классе Елена якобы пыталась покончить с собой. Хорошо, пусть не из-за Степана. Но сам факт попытки самоубийства был или нет?

— Ничего по этому поводу сказать не могу, — опустил взгляд историк. И, уставившись в пол, закончил: — По крайней мере, мне об этом неизвестно.

— Но вы ведь классный руководитель! И сами говорили, что знаете своих учеников как облупленных! — поднажал Полуянов.

— Я об этом не знаю, — твердо повторил учитель.

«А ведь, похоже, он врет, — подумалось Диме. — Ладно. Зайдем с другой стороны». И он задал новый вопрос:

— Тогда скажите хотя бы… пропускала ли Лена в выпускном классе школу?

«Если всерьез с собой покончить пыталась — наверняка попадала в больницу. В обычную, а может, и в психушку…»

Но провокация не удалась. Иван Адамович спокойно ответил:

— Лена постоянно ездила по разным музыкальным конкурсам, и потому для нее, в порядке исключения, сделали свободное посещение. Иногда, конечно, она этим своим правом злоупотребляла и банально прогуливала, но мы, педагоги, закрывали на это глаза.