— А то уже десять утра, а родная Красная армия о нас ни хрена не заботится.

— Накормят, — сказал Хомчик и криво усмехнулся. — Потом догонят и добавят. Я лучше поголодаю, чем стану нарываться на их угощение.

— Ага, до победы фигня осталась, — заявил Семашко, запуская двигатель. — Дожить бы надо, хоть одним глазком посмотреть, что это такое.

Вблизи городок оказался и не таким нарядным и ухоженным. С домов и оград облупилась краска, на клумбах валялась прошлогодняя листва.

Этот унылый пейзаж разнообразили лишь автоматчики Берегового, снующие по дворам и переулкам. Солдаты радовались — целое утро без потерь!

На центральном пятачке у дома со шпилем скопилось десятка полтора бойцов. Под массивным фундаментом кучкой сидели пленные немцы. Щекастый фельдфебель что-то сказал советскому автоматчику, скорее всего попросил оставить покурить. Тому не понравилась его интонация. Он ругнулся и отвесил пленному затрещину. Бедняга отлетел в компанию своих товарищей.

— Фу, как некрасиво. — Черкасов поморщился. — Я никогда не бил пленных. Они такие убогие, жалкие, ущербные, руки-ноги трясутся.

— Прямо как мы в сорок первом, — бросил, не отвлекаясь от дороги, Семашко.

— А что сразу мы-то? — возмутился Рома.

— Ничего. — Водитель пожал плечами.

— Вы бы заткнулись, — посоветовал подчиненным Алексей. — А то вас с голодухи невесть куда понесло. Потом ни один добрый следователь не вытащит. Останови, Виктор. Здесь у немцев что-то вроде сельпо.

Магазин был маленький. За прилавком стояла пожилая худощавая немка и делала вид, что ей не страшно. Из подсобного помещения высунулась белокурая девица и застыла как парализованная. Черкасов подмигнул ей. Барышня сглотнула, поколебалась и попятилась обратно в темноту.

— Сейчас вернется с зенитной пушкой, — грубовато пошутил Семашко.

Пожилая немка что-то лопотала, разводила костлявыми руками. При этом одна половина ее лица смертельно побледнела, другая сохранила прежний колорит, но явно не посвежела. Оперативники с любопытством наблюдали за такими метаморфозами.

— Переводи, командир, — сказал Черкасов.

— Продуктов нет, — сказал Саблин. — Промышленных товаров тоже. Ничего нет. Можем обыскать. Магазин закрыт. Все ушли на фронт.

— Последнее вы, должно быть, от себя добавили, — предположил Хомчик.

— Попробуем миром. — Алексей изобразил доброжелательную улыбку и проговорил на языке Гете и Шиллера: — Добрый день, фрау. Не надо пугаться, мы не кусаемся, всего лишь хотим перекусить. Надеюсь, в ваших закромах осталось что-нибудь съестное. Мы не собираемся вас грабить, поверьте. — В качестве доказательства своей искренности он извлек из кармана жменю мятых рейхсмарок и протянул немке.