Но там горит керосиновая лампа или свечка. Сначала тени шевелились, потом перестали.

С обратной стороны дома подполз Левторович, весь испачканный и злой как щука. Он тоже отчитался. Через заднее крыльцо вечерний визитер не удалялся. Да он и не сможет сделать это незаметно. Незатейливая конструкция из топора и ржавого таза, сцепленная с дверью, превратит его уход в довольно шумное действо. На всякий случай Левторович вообще подпер ломиком заднюю дверь, так что выйти из дома теперь можно только через окно.

— Они так и сделают, — заявил Алексей. — Давай, Женька, дуй в свое насиженное гнездышко, а мы на штурм.

Левторович удалился гусиным шагом.

Саблин выждал несколько минут. В доме было тихо. В комнате горел огонек.

«Может, он здесь живет? — подумал Алексей. — Вроде нет. Ночует то в штабе, то у своих сослуживцев из оперчасти. В принципе, это удобно. Никто толком не знает, где он проводит ночь».

Саблин пригнулся и двинулся к дому по дорожкам между грядками, хорошо заметным в лунном свете. Пустовой, верный оруженосец, пыхтел ему в затылок. За Пустовым шагал Казначеев.

Они по одному на цыпочках взбежали на крыльцо и притаились у двери. Взламывать ее Алексею не хотелось — лишний шум и потеря времени. Он всунул лезвие перочинного ножа в щель между дверью и косяком, провел снизу вверх и зацепил крючок.

Отлично! На замок клиенты не заперлись.

Крючок пополз вверх, выбрался из скобы и тихо звякнул. Дверные петли хозяева смазывали, они почти не скрипели.

Алексей включил фонарик, пролетел сени, заваленные мусором, и вторгся в комнату. Там догорала свечка, стоявшая в металлической пепельнице. Здесь было пусто. Обстановка не блистала роскошью.

Дверь в противоположной стене вела в маленькую спальню, в которой кое-как помещалась крупная кровать.

Алексей уже все понял и чуть не треснул по стене с досады. Что он хотел тут увидеть? Как фашистские упыри строят в темноте свои зверские планы, на ощупь собирают самодельное взрывное устройство, чтобы расхреначить к чертовой матери штаб полка?

Офицеры с фонариками в руках склонились над кроватью. Заворошилась груда тряпья. Испуганно вскрикнула женщина, натянула на себя мятый пододеяльник.

Мелькнуло заспанное, сведенное страхом мужское лицо. Этот тип дернулся, изогнулся, хотел схватить ремень с кобурой, брошенный на тумбочку. Пустовой ударил его по руке. Тот вскрикнул так, словно обжегся.

— Лежать, Дмитрий Олегович! Это СМЕРШ, — негромко проговорил Алексей.

Мужчину словно током пронзило. Он свалился обратно на мятую подушку, заморгал. Женщина под одеялом тоже застыла, даже сопеть перестала. Мужчина шумно выдохнул. Он не совершал никакого преступления. Даже законы военного времени не запрещали ему спать с женщинами в свободные от службы часы!

— Разбудили, значит.