Мне же отдохнуть не дали — командировали в Калинин, где я и получил новое назначение. Полк существовал только на бумаге. В селе Видное формировался его костяк из трех батальонов. Поначалу в каждом из них числилось по сорок-пятьдесят штыков. Подходили резервные подразделения, вливались группы, вышедшие из окружения, возвращался народ из госпиталей. С офицерами та же история. Они прибывали в часть после лечения, из тыла, из других частей действующей армии. Возможно, вам трудно это понять, товарищ капитан, но в таких условиях, когда тебя вот-вот бросят в бой, ты просто не думаешь, что твой товарищ может оказаться не тем человеком, за которого себя выдает.

— Я не говорю, что это ваша вина, Николай Петрович, — отрезал Саблин. — Но бдительность следует проявлять в любой ситуации.

— Согласен. — Борисов тяжело вздохнул. — Большинство из этих людей я раньше не встречал. Мы работаем вместе две-три недели. В это время боевые действия практически не велись. Новые офицеры кажутся мне грамотными людьми. Только о Вахновском из особого отдела у меня еще не сложилось определенного мнения.

— Сможете добыть фотографии этих людей?

— Думаю, да, через того же Вахновского.

— Ладно, на этом завершим нашу первую встречу, — сказал Алексей и отметил, как полковник облегченно выдохнул. — Языком не болтать, Николай Петрович! Вашей гражданской супруге о том же скажите. Обо всех разговорах с подчиненными докладывать мне или моим людям. Распорядитесь поставить нас на довольствие, выделить спальные места в незанятых помещениях штаба. Будьте готовы выделить столько людей, сколько нам потребуется.

Глава 4

Наступил вечер. Капитан сидел за столом в пустой комнате, перелистывал личные дела офицеров полка. Мерцала старая настольная лампа. Стабильность напряжения оставляла желать лучшего. Жиденький свет озарял окна, задернутые полотном, облезлые стены.

За массивной дверью в коридоре поскрипывали половицы. Там прохаживался часовой. Другой стоял на лестнице, двое или трое — в вестибюле. Еще парочка курсировала вокруг здания.

Подчиненных он отправил по делам. Гена Казначеев быстро вернулся, одарил командира краюхой ржаного хлеба, котелком с овсяной крупой и снова умчался в закат. Добывать чай Алексею пришлось самостоятельно в дежурке на первом этаже.

Он перекладывал папки, перебирал бумаги, которые никому не приходило в голову сшивать. С учетом военнослужащих в этой части действительно были проблемы. Тому имелись объективные причины. Полк формировался в спешке, люди в него поступали без разбора. После ржевской мясорубки многие части существовали только на бумаге. Уйма народа пропала без вести вместе с документами.

Подкараулить где-нибудь на дороге офицера, направляющегося в часть, труп зарыть в канаве.