То, как он ловко уложил один раз Игоря, а во второй раз обезоружил его друзей — это одно. В отношении неё он никогда не применял силу.

Сейчас же…

Он шел на неё. Упрямо. Целенаправленно. С абсолютно отрешенным выражением на лице. Лишь верхняя губа дернулась. И ещё глаза прищурил.

Ирина выставила руку вперед, не понимая тщетности своего поступка.

— Не подходи ко мне, — негромко выкрикнула она, облизнув пересохшие губы и пытаясь сохранить остатки самообладания: — Стой! Давай…

Что она хотела сказать после «давай», так и останется неизвестным.

Дмитрий выбросил руку вперед, Ирине каким-то чудом удалось извернуться, после чего, больше не колеблясь ни секунды, она развернулась и кинулась прочь из ванной. Забыла, что бежать некуда, что дверь из комнаты заперта, и всё же инстинкты толкали вперед.

Ирина забыла, вернее, она даже и не знала, что от хищника убежать невозможно. Увидев жертву, он активирует внутренние резервы и обязательно догонит.

Так и с Ириной.

Она успела выбежать из ванной, когда сильные руки схватили её и рванули назад.

— НЕТ!

Даже в самом кошмарном сне она не могла предположить, что окажется запертой в спальне с психически больным человеком. Решетки, амнезия… Вывод напрашивался сам собой. Точно! Возможно, сталкер сбежал из лечебницы и…

Нет.

Нет-нет.

Вел он себя совершенно адекватно. И деньги тоже где-то брал.

Мозг Ирины работал с поражающей скоростью. Одна мысль неслась за другой, несмотря на происходящее.

На руки, что держали крепко — не вырвешься.

На горячую грудь, ритмично поднимающуюся и опускающуюся, к которой прижали.

Ира оказалась в ловушке.

Ещё было не менее горячее дыхание на шее.

И дальше — поцелуй.

В основание шеи.

Когда чужие обветревшие губы коснулись кожи Ирины, девушка взвилась ещё сильнее. Она вцепилась пальцами в ладони Дмитрия, пытаясь их разжать, царапаясь, как дикая кошка."

"— Пусти… Пусти… Стой же!

Он не слышал её.

Его губы оставляли обжигающей след на коже. Они покусывали, слишком яростно целовали, сдвигаясь всё ниже.

Ирина задыхалась. И от того, что её держали, и от того, что с ней делали. В глубине души она надеялась, что сталкер её не тронет. У него была возможность надавить на неё, воспользоваться её слабостью, принудить. Он знал, где она живет, знал её расписание. Он спал на лавочке у её дома! И ни разу не проявил агрессивности по отношению к Ирине.

Да, говорил, что хочет. Деньги предлагал, но, слыша её «нет», отступал.

Отчасти эта вера позволила Ирине сохранить относительную видимость спокойствия. Не сорваться в истерику и бессмысленные мольбы. Последнее особенно глупо. Не для того её искали, не за тем настоятельно предлагали проехать с ними, чтобы потом отпустить.

Вера позволила думать, что Ирина… особенная.

Глупо.

И сейчас эта вера не просто трещала по швам.