— Как муза? — Лисберн склонился над ней.

— Да, как муза, — согласилась Леони.

— Это потребует времени, — сказал он. — Но если ты не будешь слишком много заниматься коммерцией…

Эпилог

Но по специальной лицензии или по особому разрешению епископа Кентерберийского браки, в особенности между людьми, принадлежащими к высшему сословию, часто оформляются в их собственных домах, без учета канонического времени, по вечерам, и часто брачный союз освящается в храме, в котором жених или невеста не являются прихожанами, и не во время божественной литургии.

«Юридический словарь», 1810 г.

Бедфорд-сквер, Лондон, суббота, 15 августа

Мадам Экривье — распорядительница в ателье мадам Доунс — хмуро разглядывала невысокого круглого мужчину, который с важным видом вошел в дверь.

— Не понимаю цели вашего визита.

— Можете не волноваться, мадемуазель, — заявил он. — Мне нужно увидеть вашу хозяйку, если это не трудно.

В руках мужчина держал официального вида бумагу. По своему опыту мадам Экривье знала: официальные бумаги означают проблемы. В особенности когда их доставляют грязные люди с засаленными красными платками на шее и в слишком узких зеленых сюртуках.

Миссис Доунс платила паре человечков — Фэрли и Пейтону, чтобы они занимались решением разного рода хлопотных вопросов вместо нее. Пока распорядительница решала, стоит ли вызывать их, в ателье зашел еще один мужчина, высокий, сутулый, одетый в черное.

— Где ответчица? — спросил он у невысокого.

— Не знаю, — ответил тот.

— Послушайте, мисс, — сказал высокий. — Нам нужно увидеть вашу хозяйку. Очень важное дело. Передайте ей мою карточку. — Он протянул ей грязную, липкую визитку, которую за неимением другого выхода она взяла двумя пальцами. — И скажите ей, что пока мы можем все уладить к обоюдной выгоде сторон.

Распорядительница заторопилась вон из демонстрационной комнаты. Заскочив к швеям, она узнала, что Фэрли и Пейтона сегодня не видели целый день. Она бегом поднялась на второй этаж, где жила миссис Доунс. Лакей сообщил, что хозяйки уже часа два как нет дома. Он был уверен, что миссис Доунс отправилась ужинать."

"Мадам, которая пережила в Париже лихие времена, могла сложить два и два — мужчин, которые пришли с официальными бумагами, и работодателя, которая вдруг исчезла, не предупредив свою распорядительницу. Она бросилась в спальню миссис Доунс. Там никакой одежды. Никакой косметики. Ни шкатулок, ни чемоданов, ни сундуков.

Мадам Экривье отправилась на поиски служанки миссис Доунс, которую нашла за упаковкой своих вещей.

— Услала меня из дома с тысячей поручений, — сказала служанка. — Я только что вернулась. — Посовав в чемодан фартуки, ночные рубашки, чулки и все в таком роде, та пошла по комнате, чтобы забрать отсюда все, что могла унести.