И вот, все это здесь — совершенной лепки лицо, и отливающие золотом волосы, и золотистые искорки в зеленых глазах, и эти порочные губы, которые целовали ее везде, даже в самых потаенных местах. А сердце все никак не могло успокоиться.

— Я так и не смог разобрать у него ни слова, — сказал он. — И с трудом узнал его. Он стал каким-то грязным и неопрятным.

— Невозможно рыскать по преступному миру в золотой ливрее и благоухая лавандой, — возразила мисс Нуаро. — Если он будет выглядеть красавчиком, его кто-нибудь украдет.

— Лучше расскажите вот что, — поменял тему Саймон.

 — Когда Софи нашла его, она выдавала себя за французскую вдову? Или это был кто-то другой?

Леони была смущена и счастлива, и испугана одновременно, но глазом не моргнула. Даже выбитая из колеи влюбленностью, она оставалась достойной своих предков Нуаро и Делюси. Она знала, как разыграть карту.

— На мой взгляд, лучше не влезать глубоко в дела Софи. Надеюсь, вы привезли какие-нибудь полезные новости.

Он не пришел среди ночи, как обещал. Леони не видела его с вечера вторника. Нельзя сказать, что это было неожиданно. Конечно, он мог давать обещания, которые потом не выполнял.

Мужчина, который так выглядит, с таким голосом и который так занимается любовью, как он, может играть по своим собственным правилам.

— Леди Альда считает, что «что-то нечисто» с французской вдовой Лонгмора, — сказал Лисберн. — После долгих размышлений — а это был нелегкий труд, так как леди Альда рассылала свои отравленные стрелы по всему периметру в промежутках между попытками очаровать и пленить неосторожного, — ситуация потребовала такого человека, который смог бы разобраться, что к чему с Лонгмором.

 — Он нахмурился. — Недавно я понял, что это страшно трудная задача. Мне стало интересно, почему? Что там было?

— Не имею ни малейшего представления, — покачала головой мисс Нуаро. — Что бы там ни было, к полезным новостям это не имеет отношения. — Она развернулась и вошла в дверь своего кабинета.

Лисберн вошел за ней и закрыл за собой дверь.

Леони подошла к столу и принялась приводить бумаги в порядок. Счета. Два письма с отказами от сделок."

"— Теперь я вспомнил, — сказал он. — После огромной мыслительной работы у меня возникла идея.

Леди Лонгмор не может вернуться в Лондон, потому что кое-кто сумеет поставить ее в неловкое положение, сообщив о французской вдове Лонгмора и его великой любви, от которой он протрезвел с вызывающей изумление скоростью.

— Он — мужчина, — заметила Леони. — Кстати, что писал Байрон о том, в чем разница в отношениях мужчин и женщин к любви?

— Байрон? Я думал, вы равнодушны к литературе.

— Мы прочли «Дон Жуана», потому что все его считали безнравственным произведением.