Однако он же процитировал ей Шекспира — фразу из любовной сцены в «Ромео и Джульетте». Не больше и не меньше!

Но Суонтону ни к чему знать об этом.

— Ты даже к своей одежде невнимателен, — заметил кузен.

Саймон оглядел себя и нахмурился.

На память пришла сцена из «Как вам это понравится», когда Розалинда описывает влюбленного мужчину.

«Затем чулки ваши должны быть без подвязок… рукава без пуговиц, башмаки без шнурков и вообще все в вас должно выказывать неряшливость отчаяния».

Но то драма и поэзия — область, где Суонтон чувствовал себя, как рыба в воде, — а Лисберн не был влюблен.

Он просто слишком устал и был раздражен тем, что пришлось тратить время на бесконечное одевание.

С газетой в руке поэт продолжал говорить:

— Ты всегда доверяешь свой внешний вид Полкэру. Может, он сумеет перевести нам вот это: «Рукава с двойными буффонами» или «Корсаж с половинной стойкой»? У тебя есть хоть какое-то представление, о чем это вообще?

Лисберн покачал головой и отошел к буфету. Какое-то время он разглядывал тарелки под крышками, потом понял, что думает не о еде. Мысли были заняты только мисс Нуаро.

Его шляпа у нее на голове, тело едва прикрыто чем-то полупрозрачным. Короткая улыбка… Она ласкает его… Она уверена в нем…

Ну и отлично! Ему нравилась ее чрезмерность. Он желал ее, возможно, больше, чем это было удобно. Но он не был влюблен. Он вообще не верил, что такие вещи существуют. Его родители сильно любили друг друга. Однако они были исключением среди тех, кого он знал.

— Видно, от тебя столько же проку, сколько и от меня, — заметил Суонтон. — Наверное, здесь описка. Вместо «буффонов» должно стоять «буфы», но я все равно в недоумении: «двойные» — это как? Продольные или поперечные? И как их можно пришить?

— Я спрошу у мадам, когда поговорю с ней, — сказал Лисберн.

 — Если она станет со мной разговаривать.

— Разве вы не поговорили прошлой ночью?

Пока Саймон придумывал, как сформулировать осторожный ответ, Суонтон откинулся на спинку стула и хлопнул себя по лбу — именно так должны поступать в подобной ситуации поэтические натуры.

— Какой же я глупый! Ты ведь не смог бы нормально пообщаться с ней после всего, что случилось. К тому же и я выглядел, как откровенный идиот, когда она задала мне вопрос о ребенке.

Ты заметил, какое выражение лица было у нее, когда она спросила, не страдаю ли я амнезией? Ведь мужчина, ей-богу, должен иметь по крайней мере хоть слабое представление о том, есть у него ребенок или нет! Я был слишком взволнован, чтобы посмотреть на девочку. Она похожа на меня, как ты думаешь?

— Я видел ее мельком, но могу с уверенностью сказать, что она похожа на тебя и еще на тысячу английских мужчин.

Саймон положил еду в тарелку, не заметив, чего именно.