И потом, каждый раз, когда пытался уйти, это становилось все труднее, да и, казалось, не имело смысла.

Ему и сейчас плохо думалось. Все эти волнения — страсть, гнев и что-то там еще — как будто по-прежнему оставались рядом с ними, бурлили в глубине, не выходя на поверхность, и мешали ему мыслить ясно.

Он держал в объятиях прекрасную женщину, от которой исходил чудесный аромат и тепло и рядом с которой можно было бы оставаться хоть целую вечность. И он распустил ей волосы, которые тяжелой волной покрыли ее плечи и упали на спину.

Ему захотелось увидеть, как эти рыжие кудри лежат на ее обнаженной спине.

Он нащупал крючки на застежке сзади и принялся расстегивать на ней платье, начав с самого верха, от линии выреза. Леони сделала короткий вдох, потом выдохнула, но не сказала ни слова. Она сидела очень тихо и ждала.

Лисберн тоже молчал. Думать не получалось. Слишком велик был риск сказать что-нибудь не то."

"Сосредоточившись на крючках и петельках, он быстро проделал путь вдоль спины вниз. И понял, что сам задышал чаще, когда платье разошлось на две половинки и стал заметен аккуратно простроченный корсет.

Из-под отделанного черными кружевами корсета виднелась нижняя сорочка из тонкого полотна. Саймон не удержался, поцеловал Леони в затылок и продолжил ласково целовать, спускаясь ниже и ниже, пока его губы, дразня, не наткнулись на край сорочки.

Он услышал, как она сделала глубокий вдох и осторожно выдохнула. Выдохнула прерывисто.

Его тоже немного потряхивало, пока он расстегивал два больших крючка у нее на талии со стороны спины. Теперь платье распалось целиком. Между двумя его половинками образовалось длинное, узкое, ничем не прикрытое пространство, которое доходило до складок юбок.

Но даже сейчас, чтобы избавить ее от верхней половины платья, нужно было хорошо потрудиться, отстегнуть пышные рукава, а потом стянуть их. Тем не менее это ему удалось, и достаточно быстро, учитывая, что до сих пор Лисберну редко приходилось иметь дело с подобными деталями дамского туалета. Просто не было нужды. Опытные женщины сами находили способ освободиться от всего ненужного заранее. Но в большинстве случаев он не обращал внимания на наличие одежды на женщине.

Сейчас все было по-другому, хотя он вряд ли сумел бы объяснить, почему и с какой стати.

Просто у него возник план, общая идея о том, как отдельные части соединяются в единое целое. Более того, он принялся изучать, как устроено ее платье, и придумывать, как разобрать его на составные.

Лисберн попросил ее встать, что Леони и сделала, не глядя на него. Опустившись на колени, он развязал ленты на ее туфлях и снял с нее обувь. Поднялся, потянув за собой вверх подол ее платья.