— Значит, пять с лишним лет тому, — прикинул Лисберн.

Тогда Леони было почти шестнадцать. Она радовалась работе, чувствовала себя счастливой в семье, в особенности от того, что у нее имелась маленькая племянница, получала удовольствие от успехов «Эммелин» — прелестного ателье, которым владела кузина Эмма.

До тех пор, пока все не рухнуло."

"— Лорд Суонтон появился в магазине моей кузины, чтобы купить подарок своей матери, — объяснила Леони. — Он был милым, мягким и обходительным. В Париже джентльмены очень часто путают ателье по пошиву одежды с борделями.

Те, кто упорствует в своем заблуждении, потом часто попадают в неприятные ситуации.

Самое первое правило, которое усвоила Леони, гласило: мужчинам требуется лишь одно… Кузина Эмма учила своих юных подопечных, как защищаться от агрессивных мужчин, наравне с тем, как кроить и шить. К сожалению, она не рассказала девочкам, как вести себя с римскими божествами. Это было более хитрое дело, чем заниматься коммерцией, хотя у Леони хватка была не то что у ее сестер. Это сразу становилось очевидным, как только дела выходили на первый план. Марселина и Софи всегда витали в облаках — мечтательницы и авантюристки. Так типично для семейства Нуаро! Так типично для семейства Делюси!

От него пахло чистотой. Так пахнет в воздухе после дождя. Как это ему удается? Это такой одеколон? Или какое-то новое чудодейственное мыло?

Когда они спустились на первый этаж, пульсирующая боль в лодыжке ослабла.

— Мне кажется, вы можете меня отпустить, — сказала Леони.

— Уверены?

— Лодыжка болит не сильно. Я уже могу не опираться на вас.

На самом деле ей нельзя было опираться на него вообще, потому что он слишком тесно прижимал ее к себе. Она ощущала каждый дюйм мужской мускулистой руки и — несмотря на нижнюю рубашку, корсет, лиф и пелерину — что его пальцы касаются самого низа ее грудной клетки.

Леони перестала обнимать его за шею. Лисберн отпустил ее талию, предложив теперь руку. Она протянула ему свою ручку в перчатке, и он взялся за нее так же решительно, как перед этим за талию.

Ей пришлось сказать себе, что в этом нет ничего интимного по сравнению с тем, как он держал ее в объятиях, прижимая к себе. Однако это не могло объяснить, почему у нее возникло желание развернуться и убежать прочь. Она знала, как защитить себя, разве не так? Знала, как не подпасть под очарование красивого мужского лица и стати, а также низкого, обольстительного голоса.

Леони не могла позволить, чтобы ею руководила паника. Лодыжка перестала болеть лишь в самой малой степени. Ей придется без помощи хромать до ателье по жаре. Хоть расстояние невелико, но надо будет тащиться в гору. Пока доберется до места, она только еще больше растревожит ногу и станет ни на что не годна.