Я и с Катей почти перестала видеться, только по праздникам, и то не всегда. У нее в это время как раз был стремительный карьерный рост и период всероссийской известности. Не до меня было сестре тогда.

Затем и я закончила, наконец, получать образование, начал новую жизнь — жизнь молодого специалиста. Какие мужчины? Мне хватало котиков и собачек, чтобы приходить уставшей домой. Да, в Москве в хорошей клинике иначе просто никак. Либо вкалываешь, либо теряешься в тысячи себеподобных и остаешься на дне.

Вот и сейчас это красавчик совсем не вовремя появился. Не до него, честное слово. Хотя внутри все откликается на его касания.

— Эй, вы чем заняты?

Вздрагиваю от громкого голоса Виттора, входящего в зал. Через силу перевожу взгляд на него, и только тогда замечаю боковым зрением, что Анд будто приходит в себя — хлопает длиннющими ресницами, сбрасывая наваждение. Он что, не слышал брата? Молчит.

— Мы тут это... — пытаюсь оправдаться, почесывая затылок. Уж больно подозрительно Виттор смотрит на руку брата на моем лице. Тот, конечно, сразу убирает ее и поворачивается к нему.

— Плохо заботишься о своем госте. Сгорел твой На Таш.

Несмотря на его пренебрежительное замечание, я все же ему очень благодарна. Старый бабушкин способ смазывать ожоги сметаной начинает помогать. Интересно, откуда у него такие познания?

Виттор морщится, едва взглянув на мое розовое лоснящееся от жира личико.

— Ты почему не сказал?

— Я просил шляпу, — напоминаю ему, в ответ закатывает глаза.

— Откуда ж я должен был догадаться, что для этого?

— Знаете, я даже на Земле сгораю на солнце, а оно вовсе не такое агрессивное как эта ваша звезда. У нее даже цвет как будто другой.

— Иледон. Наша звезда называется Иледон, — уточняет Анд, с любопытством снова разглядывая меня. — Ты что-то знаешь о звездах?

— Только то, что рассказывали в школе на астрономии.

Его бровь удивленно дергается, но вступает Вит.

— У вас в школах изучают астрономию?

— И не только. Еще физику, химию, биологию, математику, литературу... Что там еще? Историю, языки, изобразительное искусство. Да, это в обычных школах, не специализированных. В тех поболее будет. Так что в семнадцати годам наши мальчики и девочки знают многое.

— Девочки?

— Конечно. На Земле мужчины и женщины равны, и попробуйте заявить другое в развитой стране, можете под суд попасть.

Они оба выглядят слегка контуженными. Еще бы. Вот ни капельки не удивлюсь, если у их женщин весьма ограниченны права. Или их вообще нет?

— Уверен, что не врешь? — высказывает общую мысль Анд недоверчиво.

— Абсолютно!

— Во всем мире?

— Нет, не во всем. Действительно есть страны, закостеневшие в своих традициях, где с женщинами не церемонятся. Но их все меньше.

Виттор почесывает затылок, с сомнениями поглядывая на меня. И с опаской.