Дорога до дома Андреевой занимает чуть меньше получаса. Был бы я за рулем, заняло бы максимум минут пятнадцать, но Вова — мой водитель — гонять в черте города не любит категорически. Наверное, если я буду истекать кровью, хрипеть и биться в предсмертных конвульсиях, он и тогда будет ехать строго шестьдесят километров в час с соблюдением всех правил дорожного движения. Так-то оно правильно, но иногда, как, например, сегодня, хочется его уволить за это."

"Мы доезжаем до места без задержек, благо ночь и никаких пробок.

Уютный дворик, пятиэтажные панельки, расположенные буквой П, огороженные натянутыми веревочками клумбы под окнами, мягкий свет фонарей.

В середине двора детская площадка времен моего детства с песочницей. Тихо.

Вот только эта картина вместо того, чтобы навевать умиротворение, наоборот, селит в душе тревогу. И она растет, ширится, стучится изнутри, напоминая о том, чтобы я действовал быстрее.

На подъездной двери кодовый замок. Набираю нужные мне цифры, поднимаюсь наверх, перепрыгивая через две-три ступени, и останавливаюсь около коричневой двери с квадратиками посередине. Жму кнопку звонка.

Сердце от быстрого подъема колотится где-то в горле, мешает дышать. Легкие, кажется, вот-вот лопнут от гипервентиляции. Делаю спокойный глубокий вдох, задерживаю дыхание и спустя несколько секунд выдыхаю. Это помогает немного сбросить напряжение.

Секунды ожидания тянутся мучительно медленно. А если в этот момент Катя как раз под ним? Если я приехал в самый разгар веселья? Если…

Да к черту все эти ""если"". Плевать!

Глава 23

Как раз в этот момент слышен звук ключа в замочной скважине, он избавляет меня от лишних сомнений, а после дверь распахивается.

Катя в коротком шелковом халатике, едва прикрывающем стратегически важные места, мнется на пороге. В красивых голубых глазах вначале мелькает неверие, которое почти тут же сменяется шоком.

— Ты? Как?..

— Не ожидала? — усмехаюсь невесело, еще раз пробегая глазами по ее фигуре.

Губная помада смазана, волосы растрепаны, шелковый халат вместо платья, под которым наверняка еще и нет нижнего белья. Осознание того, что у нее уже все произошло с этим дрыщом и я опоздал, больно бьет под дых.

Толкаю дверь плечом, тесня Андрееву, и вхожу в квартиру.

Внутри тихо, тусклый свет горит где-то в районе кухни. Узкая прихожая, тесный коридор, запах женских духов. В углу — мужские кроссовки. Последняя надежда на то, что я ошибся, тает на глазах. Катя не одна.

— Тебе не кажется, что это слишком? Чего тебе надо от меня? — шипит она, кусая губы.

Красивая. Так и хочется прижать ее к стене, задрать эту чертову шелковую тряпочку и отыметь так, чтобы охрипла от стонов. Но, увы, всего несколько минут назад ее зажимал другой, целовал, лапал своими костылями.