Проговорила словно для себя:

– Эх, когда-то и я красивой, может, и не была, но уж молодой и заводной – точно! И какие ночи были до войны звездные, если бы кто знал!"

"Мечтательно закатила глаза, вспоминая довоенное время или только наговаривая на свою бурную молодость. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы лицо Вари сделалось земляным, глаза мгновенно выцвели, руки опустились. Ни слова не сказав в ответ, вернулась к бревну, которое не докатила до цели. Взялась за кол, поддела четвертованную тушку сосны, напряглась, застонала от усилия. Наталья замахнулась мокрым полотенцем на Стешку, но не достала и тогда постучала по голове: думай хоть, где и что говорить. А Груня просто отобрала у подруги кол и усадила ее на легкую, золотистую корочку сосны. Той бы еще расти и расти, чтобы стать в итоге корабельной мачтой с алыми парусами, а не подпирать промасленные шпалы над безвестной речушкой. Но война вносила свои коррективы в жизнь не только целых народов, судьбы отдельных людей, но, видать, и в природу…

– Ну что ты, что ты! – обнимала подругу Груня. – Что ты как дитя малое на каждый чих дурехи?

– А что она… все про свое одиночество?.. Я ей виновата? И в морячку вырядилась под Василя. Ничего не понимаю и не вижу, что ли? Доведет она, что глаза выцарапаю.

– Тю! Стешку не знаешь? Язык без костей, голова без ума. Ну, хотела тоже замуж, так кто ж не хочет? Но и у мужиков ведь свои глаза есть, не бараны. Василь оценил тебя-то, не ее, – поддела локтем. – Что сам пишет?

– Как ушел с конвоем в море, так больше ни слова. Месяц и три дня. Не пишет один человек, а кажется, что молчит целый мир. Как так может получаться, Груня? Вот, последнее…

Достала из кармана кофточки пришпиленный булавкой, затертый от частого обращения к нему треугольник. Бережно, с осторожностью и почтением архивариуса раскрыла его. Глядя поверх листа, начала читать наизусть:

– «Привет из далекого края в свою родную сторонушку. Дорогие мои Варенька, любимая теща Мария Михайловна и кот Мурзик! Мы продолжаем бить врага среди холодных вод Баренцева моря. Если бы не война, никогда бы не увидел эти суровые земли. Милая Варюшка…»

Слезы накрыли, видать, теперь уже не только глаза, но и сердце, и Варя замолчала. Груня про себя еще раз помянула Стешку не совсем ласковыми словами, обняла, закачала подругу, как успокаивают маленьких.

– Ничего. Приедет твой Василь героем, будет деткам рассказывать про дивные дали, моря-океаны.

– Лишь бы приехал. Ох, как же молюсь, чтобы приехал. У мамки все молитовки выучила. Слов не понимаю, буквы только читаю, а вроде как полегче.

– Приедет. Вон как немца гонят, в хвост и в гриву. Пойдем на ужин.

– Я немного еще поработаю.

– Никаких поработаю, – не разрешила подруга. – На ногах еле стоишь.

– Ничего, – успокоила Варя.