Ей даже в какой-то степени было жалко эту Лизу, хотя, конечно, не понравилась она Марине с первого взгляда. А ее саму он как бросил?

Но она сейчас думала даже не об этом. Не важно, что будет дальше между ними. Влад все-таки имел право узнать про сына. И потому она поглубже вдохнула для храбрости и проговорила:

- Поднимешься?

***

В другое время Влад бы просто напросился к ней на чай внаглую, но сейчас не получалось давить. Это ж Суровцева, снова пошлет его, ощетинится, начнет стену выстраивать. А ему нельзя стену. Ему нужно ее согласие.

К тому же, он видел, что Марина шокирована, и уже не ждал ничего хорошего, просто боялся ее оставить, думал, может быть истерика. Он даже в первый момент не поверил своим ушам, потом выпалил, откашливаясь:

- Да. Кхммм. Конечно.

- Тогда пошли, - она как-то обреченно кивнула и двинулась к подъезду.

А он следом.

Все получилось так по-идотски, но вроде бы и не так плохо. Гад Славка! В то, что этот урод тут кричал, Влад не поверил. Просто противно было и досадно, что не уберег Маринку от этого. Но, с другой стороны, если бы не Славкина выходка, у него бы такой шанс нескоро появился. Это ж Суровцева.

И вот теперь он входил за ней в подъезд, а у самого дрожало в груди. Пока поднимались в лифте, молчали оба. Марина замкнулась в себе, Влад видел, что она нервничает. Но он и сам нервничал. У него горло сохло, приходилось все время сглатывать, и руки холодели и вздрагивали.

Перед самой дверью она остановилась. Взглянула на него, как будто хотела что-то сказать, и...

Он аж напрягся.

Но она ничего не сказала. Только глянула и полезла в сумочку, доставать ключ, вставила в замочную скважину и стала отпирать. В этот момент, наверное, напряжение достигло пика. Ключ провернулся.

Шаги в прихожей. Голос женский произнес:

- А вот и наша мама!

А потом открылась дверь, и он остолбенел. Какая-то женщина, а у нее на руках...

Влад не слышал, ни слова из что они между собой говорили. Он видел только малыша. Беленькие волосики, серые глазки, носик... Точь-в-точь как на его детских фотографиях."

"Та женщина, кажется, ее звали Ириша, сразу засобиралась и очень быстро ушла, он даже не заметил. Но теперь они внезапно остались втроем. Он, она и малыш. Но малыш был у Маринки Суровцевой на руках, и это звенящее напряжение между ними.

- Можно... - с трудом сглатывая, проговорил Влад.

Когда она кивнула, думал оглохнет, так сердце колотилось. Взял малыша, а у самого руки дрожат, и кажется лопается что-то в груди огромное, горячее. Заполняет его целиком. Они с малышом так и смотрели друг на друга, потом тот потянулся пухлой ручкой тронуть его за щеку.

И все, поплыл Влад Сташков, поплыл.

- Ай-ай, нельзя, Никитка, там кровь, - выдохнула Марина как-то беспомощно. - Влад, обработать же нужно...

Какая кровь? Чего обработать?

Никитка.