– В любом случае, до марта я перееду, поэтому если хочешь перебраться ко мне, можешь сделать это в любое удобное время.

Наоко кивнула. Я нежно обнимал ее – будто держал в руках хрупкое стекло. Она обвила мою шею руками. Я был голый, она – в одних узеньких белых трусиках. Сколько ни смотри, насмотреться на ее тело вдоволь невозможно.

– Почему у меня не влажно? – тихо спросила Наоко. – Со мной так было только один раз. Тогда. В апреле – на мое двадцатилетие. В ту ночь, когда ты был со мной. Почему больше не получается?

– Это от нервов. Со временем все станет нормально. Главное – не торопиться.

– Все мои проблемы – от нервов, – сказала Наоко. – Если у меня всю жизнь будет сухо, если я всю жизнь не смогу заниматься сексом, ты все равно будешь меня любить? Хватит губ и пальцев? Или будешь искать секса с другими девчонками?

– Я, по своей сути, – оптимист.

Наоко уселась на кровати, натянула через голову майку, затем – фланелевую рубашку и синие джинсы. Я тоже оделся.

– Дай мне время спокойно подумать, – сказала Наоко. – И сам подумай, не спеша.

– Подумаю, – ответил я. – Как классно ты делаешь ртом…

Наоко немного покраснела, улыбнулась.

– Кидзуки мне тоже это говорил.

– У нас с ним совпадают и мнения, и интересы, – сказал я и засмеялся.

Мы сели на кухне за стол, пили кофе и вспоминали прошлое. О Кидзуки она уже могла думать без боли. Говорила, медленно подбирая слова. Прекращался и снова сыпал снег, но за три дня ни разу не распогодилось.

– Скорее всего, смогу приехать в марте, – сказал я на прощание.

Затем обнял ее поверх толстого пальто и поцеловал.

– До свидания, – сказала Наоко.

Настал режущий ухо тысяча девятьсот семидесятый год, который поставил окончательную точку на моем отрочестве. Я вступил в новую трясину. В конце учебного года проводились экзамены, которые я сравнительно легко преодолел. Другого занятия у меня все равно не было, я почти каждый день ходил в институт и спокойно сдал сессию без какой-либо особой подготовки.

Тем временем в общежитии случилось несколько происшествий. Сектанты прятали у себя в комнатах шлемы и железные прутья и на этой почве повздорили с воспитанниками начальника общежития из спортивной секции. Двое получили увечья, шестерых выгнали из общежития. Это происшествие имело последствия, и почти каждый день то там, то тут происходили небольшие стычки. В общаге поселилось напряжение, все были на взводе. Я тоже едва не попал под горячую руку спортсменам, но вовремя возник Нагасава и заступился за меня. В любом случае, пора было оттуда съезжать."

"Сдав сессию, я всерьез занялся поисками жилья. И спустя неделю нашел в пригороде Кичидзёдзи подходящую по стоимости комнату. Далеко от станции, правда, но отдельный дом. Что называется, повезло.