А напоследок всегда говорил: «Куда не поедь, везде одно и то же, Мидори». И начинаешь по-детски считать, что так оно и есть.

– И это все, что ты помнишь об Уэно?

– Да, – ответила Мидори. – А ты когда-нибудь уходил из дома?

– Нет.

– Почему?

– Не додумался…"

"– А ты – странный, – с легким восхищением сказала Мидори, наклонив голову набок.

– Разве?

– Во всяком случае, отец просил тебя позаботиться обо мне.

– Что, правда?

– Конечно, правда. Я это чувствую. Инстинктивно. И что ты ответил?

– Я не знал, что сказать. Ну, вроде, не переживайте, все нормально. Я побеспокоюсь и о билетах, и о Мидори.

– То есть, пообещал отцу… заботиться обо мне, – сказала Мидори и серьезно посмотрела мне в глаза.

– Да нет же, – суетливо прервал я. – Я же тогда и не понял толком, что к чему…

– Не переживай. Это шутка. Я просто немного над тобой пошутила, – сказала Мидори и засмеялась. – Ты в эти минуты такой милый.

Допив кофе, мы вернулись в палату. Отец продолжал крепко спать. Если совсем близко, то слышалось его сонное дыхание. Дело шло к вечеру, и свет за окном окрашивался в мягкие тихие тона, осенние уже по-настоящему.

На провода уселась, посидела и унеслась прочь стайка птиц. Мы с Мидори забились в угол палаты и тихо беседовали. Она посмотрела на мою руку и предсказала:

– Ты проживешь до пятисот лет, будешь трижды женат и погибнешь в аварии.

– Неплохая судьба, – ответил я.

В пятом часу проснулся отец. Мидори села в изголовье, промокнула пот, дала попить, спросила, как голова. Пришла медсестра, измерила температуру, пометила, сколько раз больной помочился, проверила капельницу. Я тем временем уселся на диван в комнате отдыха и посмотрел прямой репортаж футбольного матча.

– Ну, мне пора, – сказал я, когда пробило пять. Затем обратился к отцу: – Мне надо идти на работу. С шести до половины одиннадцатого продаю пластинки на Синдзюку.

Он посмотрел на меня и легонько кивнул.

– Послушай, Ватанабэ, я не знаю, как это сказать, но я очень благодарна тебе за сегодня. Спасибо, – сказала Мидори, провожая меня до выхода из больницы.

– Да не за что, – ответил я. – Если понадобится, могу приехать в следующее воскресенье. Мне хотелось бы опять увидеться с твоим отцом.

– Серьезно?

– Все равно в общежитии, по большому счету, делать нечего.

А здесь можно поесть огурцов.

Мидори скрестила на груди руки и постукивала каблуком по линолеуму.

– Сходим опять куда-нибудь выпить? – сказала Мидори, слегка наклонив голову набок.

– А порно-кинотеатр?

– Посмотрим кино и поедем выпивать, – ответила она. – И, как всегда, будем сполна говорить о всяких непристойностях.

– Не мы, а ты, – возмущенно поправил я.

– Какая разница? Во всяком случае, за этими разговорами напьемся в стельку и в обнимку пойдем назад.