В жару мы ходим в комнате почти голые, вместе моемся, иногда спим в одной постели… но ничего нет. Ничего не чувствую. Хотя у Наоко тело очень красивое. Но не более. Кстати, один раз мы с ней играли в лесбиянок. Рассказать?

– Пожалуйста.

– Когда я рассказала эту историю Наоко – а о чем мы с нею только ни говорим, – она пыталась на пробу ласкать мое тело. По всякому. Мы обе разделись. Но… бесполезно. Вообще никак. Только чуть не защекотала до смерти. Как вспомню, до сих пор зудит. Наоко в этом смысле – и вправду неумеха. Как, отлегло?

– Да. Если честно, – сказал я.

– Ну вот такая история, – сказала Рэйко, почесывая мизинцем бровь.

 – Она ушла, а я уселась на стул, да так и просидела недвижно. Не зная, что мне делать. В самой глубине тела сердце глухо стучит, руки-ноги – как вата, во рту – сухо, будто наглоталась мотыля. Но скоро вернется ребенок, нужно принять ванну. Чтобы отмыть все те места, к которым она прикасалась, которые лизала. Но сколько я ни терла себя с мылом, какая-то слизь все равно не хотела сходить. Конечно, мне так лишь показалось, но что я могла поделать? Той ночью муж обнял меня. И я будто от скверны очистилась. Разумеется, ему рассказывать ничего не стала. Не то чтобы… но не смогла. Просто попросила обнять и трахнуть меня. «И не торопись, растяни подольше», – лишь сказала я. Он был очень нежен. Долго держался. Я кончила сильно. Вот так: у-у-ух!.. Впервые за нашу совместную жизнь… так сильно. Как ты думаешь, почему? Потому что на мне оставались касания ее пальцев. Только и всего. У-у-ух. Вот стыдоба – рассказываю такие вещи. Аж вспотела. «Трахнул… Кончила…» – Рэйко поджала губы и засмеялась. – Но и это не помогло. Прошло два дня, три, а ощущение той девочки оставалось. Из головы не выходила наша последняя сцена, в ушах отдавалось эхо ее слов.

В следующую субботу она не пришла. «А вдруг придет? Что делать тогда?» – колотило меня. Все валилось из рук. Но она не пришла. «Ну и правильно. Она – гордая. К тому же, все так получилось». И через неделю, и еще через неделю, и через месяц она не появилась. Я считала, что со временем все забуду – но не смогла. Остаюсь дома одна, чувствую вокруг ее присутствие, и не могу успокоиться. Не могу играть на пианино, не могу даже думать. За что ни возьмусь – ничего толком не выходит.

Прошел примерно месяц – и вдруг обращаю внимание: иду по улице – и что-то не то. Соседи на меня как-то странно смотрят. Холодно. Конечно, здороваться здороваются, но голос и обхождение – не как раньше. Раньше соседка иногда заходила, а теперь сторонится. Вообще-то я старалась не принимать все это близко к сердцу. Начнешь беспокоиться по таким пустякам – верный признак заболевания.

И вот однажды приходит одна моя знакомая. Примерно одного со мной возраста, дочь материнской подружки.