— М-да-а… Наверное, из кармана выпал… — протянул Касьянов.

— Они нас найдут и убьют, — запаниковала Михайлова.

— Заткнись! — рявкнул Федор. — Так, берем сумки и уходим.

— Куда? — еще сильней перепугалась девушка.

— Хочешь сидеть тут и ждать, когда громилы вернутся и сообразят помойку обшарить? — задал вопрос Змей.

— Нет, нет, я с тобой, — заспешила Татьяна…

Панина замолчала.

Глава 40

Пауза затянулась, и я решила ее прервать.

— Вы поделили добычу?

— Нет, — ответила Татьяна. — Федор отвел меня на чердак какого-то дома, а сам ушел. Потом вернулся с деньгами, чьими-то джинсами, пуловером.

Дал мне немного налички, билет в Питер и велел: «Уезжай. Вот тебе адрес Наташи Волиной. У нее кафе возле станции метро «Автово». Она даст тебе работу официантки, койку. Пересидишь там некоторое время. Я тоже спрячусь. Ювелирку сейчас продавать нельзя. Надо залечь на дно, иначе нам не жить.

Татьяна Николаевна вздрогнула, вновь переживая давние события."

"— Я была до ужаса напугана. Когда мы уходили с места происшествия, Федька тащил сумку и рюкзак, второй у меня на спине висел. Невероятно тяжелый был, поясница вмиг заболела.

Я на мгновение притормозила, чтобы передохнуть, и увидела, что стою над трупом Ленки. А у нее нет лица, сплошная кровавая рана. Один из уехавших бандитов выстрелил Орловой в голову. Палил в мертвую! Мне в ту жуткую минуту стало ясно: такие люди ни перед чем не остановятся, они хуже зверей. Так страшно стало! Дальше я побежала, уже не ощущая тяжести ноши.

Я молча слушала Панину. Конечно, она испытала животный страх при виде убитой подруги. Но… но мешок с «золотым запасом» не бросила. Жадность у Тани явно превалировала над ужасом.

— Значит, тебе ничего из добычи не досталось? — уточнил Дегтярев.

Татьяна скрестила руки на груди.

— Нет. Проработала официанткой почти год, познакомилась с доктором Паниным. И началась новая жизнь. Собственно, я уже к тому моменту кардинально изменилась.

У Александра Михайловича звякнул телефон. Полковник взял трубку и прочитал пришедшую эсэмэску. Выражение его лица осталось прежним, но я очень хорошо знаю своего давнего приятеля, поэтому поняла: он получил неожиданную новость.

А Панина продолжала:

— Когда мы поженились, я рассказала мужу всю правду про себя, включая ту страшную историю.

Спустя годы нам пришлось переехать в Москву, но я уже не опасалась за свою жизнь. И Змей, похоже, тоже — о нем начали писать газеты. Когда Максим Михайлович умер, мы с Лёником остались без средств, и я нашла Федора. Ни малейшей злобы я к нему не испытывала. Я понимала, что перестрелка случилась из-за моей глупой выходки. Змей меня спас, положив мой студенческий в одежду Лены Орловой. Поэтому умершей посчитали меня.