Макс выспался в купе. Соседей не было. Борисов все давил на Макса по поводу Кошкина. Макс устав от его причитаний жестко сказал – Григорич завязывай. Он там у себя витает в облаках и подзывает меня как собачку. Я ему не собачка. У меня уже два диплома и скоро третий будет. Я себя прокормлю и семью свою. И мне его подачки не упали никаким боком. Уже сегодня я больше зарабатываю чем он. Через десять лет он будет нищим. А я…не буду нищим. Ты что не знаешь, как меня сломали в сборной? Я год выкарабкивался. Пошли они все. Тренируемся мы нормально. Вода у нас есть. Зал тоже.

До дому пятнадцать минут пешком. Это тебе из Черноречья мотаться. Но на машине легко.

- Да ладно тебе Макс, - примиряюще поднял руки Борисов, - ты прав – это я не дотумкал. Авторитетное имя услышал.

- Запомни Григорич, - никто и никогда тебе и мне никто ничего не даст просто так. Что-то потребуют взамен. И если им надо сами приедут. А не надо, так я всех его ученичков в одну калитку вынесу через полгода. Ты сам видел как я плыл. А как я проплыву через полгода увидят многие и тут же зададут вопрос товарищу Кошкину – а вы где были товарищ главный тренер сборной Советского Союза? Где были ваши глаза? Или вы не видели протоколов соревнований? Ах видели и не придали им значения! Так а зачем вы нам такой нужны, который не читает протоколы и не придает им значения? У нас тут кадровый резерв длинный.

Как говориться незаменимых нет. И пойдет товарищ Кошкин мыть сортиры в ближайшем бассейне, а не рассекать бортик в ареновской форме.

Приехав Макс напряг Борисова, чтобы тот отследил вызов на чемпионат СССР через спорткомитет. Отец остался у нас до лета и занимался участком себе в удовольствие.

Абрикоса уже отцвела, потом шпанка подоспела, зацветает вишня с черешней и потом будет цвести алыча с персиком. Отец посадил инжир белый и черный и тутовник белый. От черного тут все черное станет. Больно он мазучий.

Отца я по приезду поправил. У него потом найдут ишемию сердечной мышцы. Убедил его перейти на нормальный табак – благо кубинского табака было море в магазинах. В сигаретах была селитра, что было плохо. А нормальный табак не так влиял на здоровье. Потом уже он перешел на трубку. И курил ее раза три в день, а не как раньше по две пачки Беломора.

Маман приняла активное участие. Главное она не отговаривала его от курения. Это такая зараза, что бросать и потом начинать хуже, чем не бросать. А просто перейти на нормальный табак. И он расцвёл. Уже давно забылись его проверки в армии на наличие отсутствия. Еще совсем молодой мужчина начал получать удовольствие от жизни. Ему только 58 лет исполнилось. Еще жить да жить. Он добровольно принял на себя обязанности встречать моих пациентов и провожать их в кабинет. Ну а чё? Выправку никуда не денешь.