И тут вошел Максим с цветами и сделал ей предложение. Просто так. Взял и предложил стать его женой. Его родители улыбнулись и вопросительно посмотрели на нее.

А я согласна, - спокойно сказала Нина. - Он будет моим мужем.

Подготовка к рывку.

Макс понимал, что времени мало. В политике, в стране творилось черт знает что. В экономике еще хуже. Полки в магазинах опустели. Народ ничего не мог купить толком. Начался экономический кризис. Рубль пока держался, но это не надолго. После павловской реформы, когда всю страну кинули на деньги, народ перестал верить родному государству от слова совсем и рубль полетит, нет – рухнет на фиг.

В Москве еще ничего, а в регионах было совсем плохо. При той его жизни 90-й назвали апофеозом перестройки. Поэтому ему нужен был последний рывок, чтобы максимально подготовиться к обрушению СССР. Все внутренние заказы надо было исполнить до павловской реформы и пока на следующий год заказы не принимать. Макс был уверен, что вояки быстро не вернутся. Денег у них уже нет. Горбачев все что касается армии порезал и бюджета едва хватало на выплаты офицерам. Армия то была под 5 миллионов человек. Куда там новым разработкам. Соцстраны стремительно перекрашивались и дни до падения берлинской стены дни были сочтены. Все сразу потянулись на запад, мечтая о западных плюшках. Ввели вкладыши к паспортам, по которым можно было выехать в соцстраны свободно. Народ ринулся в Венгрию, ГДР и Чехословакию за товаром."

"Макс едва спас деньги во Внешэкономбанке. Все переводные рубли пятой категории он получил в виде дорожных чеков и на все закупил в соцстранах то, что можно было купить. В Венгрии – вино и Икарусы, В Чехословакии – мотоциклы Ява, в ГДР – мелкую машинерию и пишущие машинки, в Югославии – сигареты. Все привез и положив на склад нанял команду всю эту байду продать за рубли и купить металл. Любой цветной, какой бы нашелся. Он даже выкупил снарядные гильзы от 100 мм танковых орудий. Потом через Выборг весь металл ушел в Роттердам, где он арендовал причал у местного стивидора и начал постепенно продавать, ловя лучшую цену на бирже. Полностью обнулив счета внутри и оставив только деньги на полгода зарплат и аренду. Аренда офиса у него уже была оплачена переданным ранее компьютером. Четыре пятнадцатитысячника было продано со склада в Роттердаме – около 60 тысяч тонн. Это примерно 115 миллионов долларов легло на его счета в разных банках на разные компании, плюс то, что аккумулировалось в Сингапуре. По его расчетам на момент распада Союза у него должна быть сумма около 500 млн. долларов, что позволяла ему войти в новый виток.

Пока Макс исполнял заказы, поддерживая заводы Гидропресс и ЧМЗ и вывозил свою продукцию все остальные бросились ввозить всякое шмотье делая на этом деньги.